Огонь в крови

Эта история о беспринципных жестоких владельцах огромного ранчо и наемниках-полукровках могла произойти только в прериях. Посетив безбрежные пространства Вайоминга, где на горизонте виднеются зубчатые горные вершины и. насколько хватает глаз, простираются зеленые травяные поля, я поняла, что это именно то место, где суждено было встретиться Лиссе и Джессу. Я прочла ставший классикой роман Оуэна Уистера «Виргинец» не меньше двенадцати раз, прежде чем окончательно повзрослела. Эта книга тоже побудила меня выбрать Вайоминг.

Мой соавтор Кэрол Дж. Рейнард и я написали несколько любовных романов в стиле «вестерн», сюжеты которых связаны со скотоводством.

Главной задачей этого романа оказалось исследование истории административного центра штата Вайоминг, города Шайенн.

Я решила обратиться за помощью к миссис Хилдегард Шнаттген, старшему референту в Библиотеке Мааг; и она, как всегда, сделала все, что могла, и отыскала редкое издание; путеводитель по городу за 1883 год, содержавший детальную информацию об улицах, предприятиях, общественных и политических организациях и даже рисунки и описания легендарного «Шайенн-клаб».

Кэрол, как всегда, прочитала мои описания лошадей, методов их тренировки и, как всегда, посмеялась и исправила мои ошибки. Мой муж Джим вел себя точно так же, когда проверял последовательность исторических событий.

Особую благодарность мы выражаем доктору Уолту Мак Джи, приложившему немало труда, чтобы исправить компьютер с принтером, находящиеся при последнем издыхании.

Территория Вайоминг считалась отнюдь не безопасной страной, а Джесс Роббинс был наемником-профессионалом. За помощь в исследовании оружия и других специфических деталей мы благодарны опыту доктора Кармине Делликвадри, младшему эксперту по вооружению.

Шайенн, штат Вайоминг. Осень 1881 года

— Прощай, Лисса.

Его голос, такой мрачный, такой суровый… Он не прикасался к ней… только стоял на перроне, опустив руки… серые глаза холодны, как зимние грозовые тучи.

Лисса вспомнила время, когда эти серые глаза переливались живым теплым серебром, а голос был хриплым от рвущихся из глубины души слов страсти.

— Пожалуйста, Джесс. Еще не поздно. Возьми меня с собой. Мы можем все начать сначала.

Она протянула руки, пытаясь схватиться за борта мягкой кожаной куртки, чтобы притянуть его к себе, но Джесс словно стальным кольцом сжал тонкие запястья и оттолкнул ее.

— Некуда ехать, Лисса! Любой ийеху (Деревенщина, мужлан, недочеловек.) может завтра всадить в меня пулю — и что будет с тобой? Одна, без гроша, в каком-нибудь пыльном ковбойском городишке?

— Ты мог бы бросить свое занятие, стать скотоводом, как папа.

Легкая горькая улыбка чуть коснулась его губ:

— И унаследовать ранчо твоего папочки? Вряд ли, Лисса. Даже предложи он, я отказался бы. Я зарабатываю на жизнь револьвером, но сам не продаюсь.

Паровоз компании «Юнион Пэсифик» выпустил столб пара, будто в подтверждение жестоких слов Джесса.

— Ты в самом деле считаешь, что, женившись на мне и получив «Джей Бар», тем самым продаешь себя?

Лисса чувствовала, как надежда покидает ее сердце, совсем как пар, выходивший из локомотива.

— Отец обожает тебя, Лисса. И может позаботиться о тебе. В отличие от меня, — ответил он упрямо, игнорируя обвиняющие нотки в ее голосе.

— Это последний поезд, отходящий сегодня на запад. Я уже телеграфировал на станцию Скво Крик. Твой па будет встречать тебя.

— Не делай этого, Джесс.

Лиссе было ненавистно отчаяние, с которым вырвалась у нее эта мольба.

«Не буду молить и унижаться!»

Но в глубине души Лисса знала — придется унизиться, если она хочет заставить его изменить решение.

— Все уже сделано, Лисса, — чуть запнувшись, пробормотал Джесс и, взяв ее за руку, прошел вместе с ней несколько шагов к тому месту, где стоял проводник, ожидавший пассажирку, чтобы помочь ей сесть в вагон.

Сморщенное лицо старика светилось жадным любопытством. К сегодняшнему утру все население юго-восточного Вайоминга уже прослышало, что Джесс Роббинс женился на Мелиссе Джейкобсон. Теперь он отсылал ее к отцу, на ранчо «Джей Бар».

Джесс наблюдал, как Лисса отвернулась с видом присущей ей врожденной гордости, которую он успел так хорошо узнать. Своевольная, избалованная, упрямая — такова была единственная дочь старого Маркуса Джейкобсона.

Лисса поднялась по узким ступенькам и исчезла в вагоне.

«Лисса, что мы наделали?!»

Не желая, чтобы она увидела, как он ждет на перроне, словно какой-то влюбленный осел, Джесс повернулся и устремился к выходу, прежде чем Лисса успела отыскать свое купе.