Огонь в итальянском сердце

Каталин Андреа Катана

Джемма называет мою преподавательницу по основам журналистской деятельности странноватой. Это потому, что Лучиана всегда одевается очень ярко, красит веки тенями не в цвет одежде, а ещё не меньше, чем раз в неделю экспериментирует с цветом волос. Сеньору Корсини мы — ее студенты — видели абсолютно разной, но никогда ее образы нельзя было назвать обычными… ну, или даже стильными. Лучиана живет в своем мире, всегда улыбчивая, но не перестает вводить новшества в учебный процесс. Именно поэтому в нашей кафедре зарубежной журналистики многие были, мягко говоря, не в восторге, когда Лучиану назначили заведующей.

Теперь она придумала каждому творческое задание перед началом нового учебного года. Я не знаю, как обстоят дела у других, но мне однозначно не повезло. И вообще, все ее глупые выдумки никак не относятся к образовательному процессу. Я завидую Джемме — она выбрала кафедру рекламы и PR-менеджмента и не прогадала, поскольку может отдыхать последний месяц до наступления занятий, а не трудиться над внеплановой практикой.

Я жду Лучиану больше сорока минут, постоянно поглядывая на наручные часы. За это время я успела изучить потолок аудитории, пообщаться мамой в WhatsApp и в очередной раз по sms отвергнуть ухаживания однокурсника. Никаких отношений во время учебы — я не за этим сюда приехала. Мне открылись сенсационные возможности в стране мечты — я долго и усердно старалась ради этого.

— Сеньорита Катана? — Корсини врывается в кабинет, словно ветер и обращается ко мне с нескрываемым удивлением — будто она была не в курсе, что я здесь.

Она держит в руках кучу папок, оглядывает помещение и многочисленные места для слушателей. Заведующая приближается, я вскакиваю из-за стола на трибуне, где обычно сидит преподаватель. Лучиана пальцем руки, в которой она держит шариковую ручку, опускает очки для зрения чуть-чуть вниз. Она оглядывает меня с интересом поверх них.

— Спасибо, — ее звонкий голос звучит слегка надменно, когда я отхожу, давая ей пройти.

На темно-зеленый стол Лучиана кладет свои вещи и сумку ярко-голубого цвета. Короткие волосы у нее стоят торчком и окрашены на этот раз в оранжевый. Я стараюсь не концентрировать на них взгляд. Как всегда, волнуюсь. Она сама подталкивает меня к диалогу, но продолжает изучать бумаги, с которыми пришла.

— Я вас слушаю, Каталин, — постоянно, произнося мое венгерское имя, Лучиана едва заметно прыскает.

Но мне в самом деле очень неприятно!

— Сеньора Корсини, хотелось бы обсудить задание, которое вы мне дали… — в горле пересохло, а глаза бегают.

И вскинув взор, Лучиана быстро подмечает данный факт.

— Правда? — она хмыкает. — А никто другой не стал отвлекать меня от дел только потому, что не согласен с моей методикой обучения.

Договорив, она со строгим взглядом наполовину оборачивается ко мне. Я стою рядом с ней со сложенными руками с рюкзаком за спиной, и мое сердце почему — то колотится.

— Но по отношению ко мне вы несправедливы.

— Правда? — ее коричневые брови взлетают ещё выше.

— Сеньора Корсини, у меня серьезная специализация, которая не включает в себя общение с популярными медийными личностями…

Лучиана дергает носком ковбойского сапога, снисходительно мне улыбаясь. Она берется бестактно перебить меня.

— Ваша будущая специализация! — уточняет преподавательница с напором. — А пока ты делаешь то, что я тебе говорю.

Сказав это, она замолкает. И я тоже. Смотрю, как она опять опускает голову и отдает все внимание работам студентов и прочим документам. Между нами нависает тишина, которую мы обе не приветствуем. Вижу, что Лучиана краем глаза на меня поглядывает, ожидая, когда я уйду. А у меня не выходит сойти с места. Словно приросла к полу. Меня сковывает ощущение неловкости, и чем больше я остаюсь тут, тем сильнее оно становится. Ненавижу такие моменты — когда хочешь положить чему — то конец, но не получается.

Лучиана в итоге вздыхает, взмахивает руками и задевает случайно одну из папок — та падает на пол. Наставница не обращает на нее внимания и поворачивается ко мне с обреченным выражением лица.

— Да ладно, Каталин! — сорокапятилетняя женщина принимается активно жестикулировать. — Неужели у тебя нет ни одного кумира в Италии?

— А если и есть, как я свяжусь с ним?

Она глядит на меня, как на глупышку.

— Пускай это будет не самый известный артист. Или модель! — подсказывает Лучиана и сама же радуется своей находчивости. — Знаешь, — выпятив подбородок, она шепчет почти заговорщически, — твои однокурсники не задавали подобных вопросов. Может, зря тебе дали грант в Будапеште?

Корсини выпрямляется, но не отнимает от меня скверного взгляда. Вскинув одну толстую бровь, она кажется довольной.

— В Дьёре, — четко исправляю я.

Нахмурившись, она громко и раздраженно вопрошает:

— Что?

— Я в Дьёре училась, сеньора. Это не очень далеко от Будапешта и…

Лучиана поднимает руки над головой и машет ими, перекрещивая.