Огненный всадник

То был краеугольный камень белорусской истории, ее самый трагичный и самый славный момент. Момент, когда решалось: быть или не быть народу и его стране. То было время противоречий. За кого воевать? За польского ли короля против шведского? За шведского ли короля против польского? Против московского царя или с московским царем против своей же Родины? Но нашлись рыцари и вытащили страну из этого дьявольского водоворота.

Это первый художественный роман русскоязычной литературы о самой трагичной войне в истории Беларуси, войне 1654–1667 годов. Те, кто читал блистательную книгу польского писателя Г. Сенкевича «Потоп», не могли не заметить, что действие его романа происходит часто на белорусской земле. И герои местные. Да, Сенкевич (и сам белорусских корней) полонизировал белорусских исторических личностей, таких как Януш и Богуслав Радзивиллы, Биллевичи, Кмитич, и украинца Юрия Володыевского. Кого-то из них великий поляк нарисовал предателем, кого-то героем, часто искажая их настоящие имена. Но на то он и художественный роман. Книга «Огненный всадник» наиболее приближена к реальной истории, ибо не исключает, а напротив, отражает белорусскую и украинскую составляющие в ходе тех драматических событий нашего прошлого. Читатель не только узнает правду о самой неизвестной войне истории, но и окунется в удивительный и ныне уже исчезнувший мир Беларуси XVII века.

Солнечным ясным днем 26 июня 1653 года от Рождества Христова на Девичьем поле двадцатичетырехлетний царь Московии Алексей Михайлович производил смотр своего войска. Стройными рядами под развевающимися на ветру знаменами с золотистым двуглавым орлом стояли все четырнадцать стрелецких полков, словно сочный цветущий луг: один полк в кафтанах светло-зеленого сукна, другой — темно-зеленого, третий — брусничного... Вишневые, желтые, голубые, светло-серые… В ярко-зеленых кафтанах и красных сапогах возвышались сотники в высоких, не по погоде соболиных шапках, опираясь гордо на трости. В несколько мешковатых зеленых фуфайках, надетых поверх брони, восседали в седлах изнывающие от жары дворяне в блестящих на июньском солнце начищенных шеломах-шишаках. Царь в сверкающих латах, в островерхом шлеме, известном потомкам как Ерехонская шапка с арабской вязью «Вабашшир альмуминик» — «да обрадуй верующих», словно сказочный богатырь, в пурпурном плаще, с лазоревым щитом с золотой окантовкой и в зеленых перчатках, восседал на белом скакуне. Щегольские усы молодого царя задорно загнуты вверх, легкая окладистая бородка темнела на подбородке. Карие глаза взирали с умилением.