Огненный царь

@biblioclub: Издание зарегистрировано ИД «Директ-Медиа» в российских и международных сервисах книгоиздательской продукции: РИНЦ, DataCite (DOI), Книжной палате РФ

Иллюзия и (или) реальность? Все зависит от того, сколько измерений задействовано для взгляда. Художники-маринисты умеют с призывной эффектностью или усыпляющей успокоительностью запечатлеть явную или скрытую динамику морских волн, а волны истории давно уже используются писателем Александром Айзенбергом для своеобразных голографических импровизаций, превращаясь то в некую глобальную клавиатуру для партитуры бытия как такового, то в площадку для серфинга.

В новой книге автор отправляется, призывая за собой и читателя, на волновой фронт эллинизма, очень условного, на его взгляд, понятия, подвернувшегося, как глоток воды для утоления концептуальной жажды в непредсказуемой пустыне бесконечных боевых действий.

Первая часть книги «Убить Александра» – как будто бы пульсация сердца самого Александра Македонского (Великого) с его блистательной и короткой жизнью. Самодостаточные голограммы замыкают ключевые эпизоды биографии покорителя Азии, начавшего свою оппозицию миру с противопоставления любвеобильному отцу, царю Филиппу: «Александр, издеваясь над отцом, сказал: "Смотрите люди! Этот человек, который собирается переправиться из Европы в Азию, растянулся, переправляясь от ложа к ложу"».

Рубил ли по предначертанному ему завоевательному пути Александр пресловутый Гордиев узел мечом, или на самом деле ему легко удалось разрешить задачу и освободить ярмо, вынув из переднего конца дышла крюк— так называемый «гестор», которым закрепляется яремный ремень? Хороший предмет для дискуссии золотой осенью в одесском подвальчике, с попутным выяснением, какие пирожные более свежие?

«– Все.

– Так не может быть. Какие более сегодняшние?

– Я вам скажу больше: они не только сегодняшние. Они – завтрашние».

Важно при многомерном и размерном извлечении уроков истории для сегодняшнего дня не угодить под залетевшее из какой-то из эпох копье, не быть облитым с головы до ног бензином из канистры с немедленной вспышкой зажигалки, короче, не подставлять спину незнакомцу, разговаривать, с которым, в принципе, можно. Собственно, постижение истории и есть – разговор с незнакомцем.

Александр – гениальный полководец, смелый воин, вспыльчивый до убийственности дипломат. Но ключевой момент похода на Восток связан с самоотверженностью при переходе через безводную пустыню. Хотя и тут не обошлось без театральности.

«Александр спросил их, кому везут они воду, и македоняне ответили: "Нашим сыновьям; но если ты будешь жить, мы родим других детей, пусть даже и потеряем этих". Услышав это, Александр взял в руки шлем, но, оглянувшись и увидев, что все окружавшие его всадники обернулись и смотрят на воду, он возвратил шлем, не отхлебнув ни глотка. Похвалив тех, кто принес ему воду, он сказал: "Если я буду пить один, они падут духом". Видя самообладание и великодушие царя, всадники, хлестнув коней, воскликнули, чтобы он не колеблясь вел их дальше, ибо они не могут чувствовать усталости, не могут испытывать жажду и даже смертными считать себя не могут, пока имеют такого царя».

Эллинисты, вперед!

А ради чего всё это?

Войдя в столицу побежденного персидского царя Дария, Александр увидел всякого рода сосуды – кувшины, тазы, флаконы для притираний, все искусно сделанные из чистого золота, когда он услышал удивительный запах душистых трав и других благовоний, когда, наконец, он прошел в палатку, изумлявшую своими размерами, высотой, убранством лож и столов, – царь посмотрел на своих друзей и сказал: «Вот это, по-видимому, и значит царствовать!»…

Чуть южней и позже пророк Магомет, которому надо было идти распространять ислам, вынужден был отрезать полу халата, на которой уснула кошка, чтобы не тревожить спящее животное. Александр подобным образом любил прорицателей. Один из них смело объявил присутствовавшим, что город Тир непременно будет взят армией еще в текущем месяце. Слова предсказателя были встречены смехом – шел последний день месяца. Увидев, что прорицатель оказался в затруднительном положении, Александр, который всегда покровительствовал гаданиям, приказал считать этот день не тридцатым, а двадцать восьмым. Затем приказал протрубить сигнал и начал штурмовать стены Тира более решительно, чем первоначально намеревался. Атака оказалась столь ожесточенной, что даже оставленные в лагере не усидели на месте и бросились на помощь. Тирийцы прекратили сопротивление, и город был взят в тот же день.

Действительно ли он сын Зевса? Победы дали утвердительный ответ, и он стал требовать божественного поклонения себе.