Огненный дождь

Какой ужасный цвет. Цвет безысходности и отчаяния. Марианна мрачно разглядывала в зеркале свое отражение. Наверное, подумала она, я никогда больше не смогу надеть что-нибудь белое.

Девушка принялась расчесывать волосы, длинные темные волосы, ниспадающие по спине легкими волнами. Рано или поздно ей придется спуститься вниз. Марианна уже более двух часов находилась в спальне под предлогом того, что одевается, а на самом деле пыталась отсрочить неизбежное.

Раздался легкий стук в дверь, и в комнату, улыбаясь, вошла мать. Марианна улыбнулась в ответ. Пришлось сделать над собой немалое усилие, но выбора не было: невестам полагалось светиться от счастья. Это — их отличительный признак. Разве кто-нибудь видел печальную невесту?

— Я почти готова. — Марианна повернулась к матери. Белое платье зашуршало. Рукава были слишком тесными, сковывающими движения, ворот — чересчур низким, но винить в этом она должна только себя. Познания девушки в области моды да и одежды вообще были практически нулевыми. Она разрешила матери самой выбрать модель из журнала и даже не взглянула на нее. Корсаж плотно облегал тонкую талию, от которой расходились ряды шифоновых оборочек, расширяющихся книзу. Марианна только дала снять с себя мерки, в остальном положившись на мать и портниху. Однако теперь, облачившись в этот изощренный результат их трудов, девушка не испытывала радости.

Именно сейчас она осознала, что ненавидит это белое великолепие больше всего на свете.

— Как я выгляжу? — спросила Марианна, вставая. Мать расплылась в улыбке.

— Чудесно, дорогая!

Материнские глаза подозрительно заблестели, и дочь быстро и твердо произнесла:

— Никаких слез. Ты обещала.

Но если уж ты заплачешь, думала она про себя, то я разражусь потоком невыплаканных слез, которые смоют эту ужасную маску. Маску счастья, усилием воли натянутую на искаженное от боли лицо.

— И куда же моя маленькая девочка уходит? — Миссис Лойтер взяла руки дочери в свои, и Марианна взглянула на мать с безграничной любовью, ощущая, как болезненный комок в горле мешает ей дышать.

— Я все еще здесь, мамочка, — ответила она. — Ты не теряешь дочь — ты приобретаешь сына. — Слова давались с трудом. Марианна чувствовала себя совершенно разбитой.

— Конечно, моя дорогая, — согласилась миссис Лойтер. — Но твой отец и я… мы… Господи, как летят годы! Кажется, всего мгновение назад ты научилась ходить, а сейчас — выходишь замуж.

— Все-таки я росла какое-то время.

Необходимо было, чтобы голос звучал ровно, даже немного беспечно. Ее родители даже на минуту не должны заподозрить, что не все в порядке. Они немедленно начнут задавать вопросы, а Марианна не может, не должна этого допустить. Она слишком сильно их любит.

Марианна — долгожданный и единственный ребенок пары, которая уже было потеряла надежду иметь детей. Поэтому с самого рождения девушка была окружена родительским обожанием. Все, что она делала, говорила, думала, вызывало у обоих чрезмерное восхищение, а Марианна отвечала на их любовь глубокой и сильной привязанностью.

— А как я выгляжу? — Миссис Лойтер немного покружилась, и девушка широко улыбнулась.

— По-тря-са-ю-ще, — по слогам произнесла она.

Это было правдой. Миссис Лойтер была такой же высокой, как и дочь, такой же темноволосой. Именно от матери Марианна унаследовала огромные фиолетово-голубые глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами. Миссис Лойтер минуло уже шестьдесят, но ее лицо по-прежнему поражало красотой: аккуратные, правильные черты лица и нежная безупречная кожа. Возраст изменил ее походку, замедлил движения, но не уменьшил ни величавости, ни обаяния этой женщины.

— Папа — счастливчик, — сказала Марианна, и как только она вспомнила об отце, ее горло вновь болезненно сжалось.

Миссис Лойтер рассмеялась.

— Если бы ты увидела его час назад, — заявила она, — так не говорила бы. Он просто валился с ног от волнения за тебя. И ругался на чем свет стоит, пытаясь втиснуться в смокинг. Папа настаивал именно на смокинге, хотя последний раз надевал его на нашу свадьбу. Одна пуговица внизу осталась незастегнутой. Может, никто не обратит внимания, как ты думаешь? Ведь сегодня все будут смотреть только на тебя, дорогая.

При последних словах матери Марианне стало хуже — невидимые тиски еще сильнее сдавили горло. Усилием воли девушка заставила губы растянуться в улыбку и попыталась изобразить неописуемый восторг от такой перспективы.

— Как идут приготовления? — спросила она, меняя тему разговора. — Прости, я должна бы помочь, но…

— Ничего, ничего. Не можешь же ты бегать вокруг шатра в таком платье! Я знаю, ты нервничаешь — я сама ужасно нервничала в день моей свадьбы, — но внизу достаточно рук и глаз, чтобы за всем проследить. Все выглядит очаровательно, и гости уже начинают собираться. Папа держит оборону с тетей Розой и твоими кузенами. Выдает свои обычные шуточки. — Миссис Лойтер улыбнулась, ее глаза светились любовью.