Огненные Близнецы



ОГНЕННЫЕ БЛИЗНЕЦЫ

(Романы для девочек - 10)

Сестры Воробей

Аннотация

Плохая погода, отвратительное настроение, лучшая подруга ушла на свидание, а ты вынуждена вечер за вечером сидеть дома одна… Неудивительно, что жизнь кажется загубленной навсегда и каждый день ты думаешь только о том, что ты совсем, совсем никому не нужен. Туся обессилела от депрессии и можно представить себе, каково было ее удивление и радость, когда в ее жизнь вошли люди, которым она, казалось, была небезразлична.

1

Туся открыла глаза и, не вставая с постели, посмотрела в окно.

– Опять слякоть, – вырвалось у нее.

Туся отвернулась к стене и накрылась с головой одеялом.

Уже вторую неделю стояла ужасная погода, которую Тусина мама называла смесью лондонского тумана с полярной зимой. Тусе такое определение не нравилось. Хотя ей никогда не доводил ось посещать Лондон, но она была уверена, что там не бывает такого ужасного гололеда и свисающих отовсюду полуметровых сосулек, в любую минуту готовых рухнуть на голову. А что касается полярной зимы, так там, по крайней мере, лежит снег, а не текут по дорогам ручьи, словно в марте.

– Куда делась настоящая русская зима! – сетовала мама, а Туся смотрела на нее с обидой и молчала.

В последнее время их отношения стали не слишком приятными. Тусю огорчало то, что ее мама– собиралась в длительную зарубежную поездку. Ей предстояло посетить несколько европейских стран, в том числе и Англию, где у нее будет возможность воочию сравнить прелести лондонской и московской зимы.

Туся прекрасно понимала, что мама едет туда не отдыхать, а работать: она должна будет заключить несколько очень важных договоров по распространению журнала, который она издавала. Но от этого Тусе легче не становилось.

«Мама уедет туда, где тепло, солнечно и чисто, а я останусь здесь и буду месить рыхлый грязный снег и шлепать по лужам!» – не переставая думала она, хотя прекрасно понимал а: о том, чтобы сопровождать маму в поездке, не может быть и речи.

Туся грустила, и с каждым днем это депрессивное настроение все больше усиливалось. Причиной тому был не только отъезд мамы. В школе тоже далеко не все ладилось. С самого сентября, после своего артистического триумфа, Туся жила мыслью о следующем спектакле, который Кахобер Иванович собирался поставить к Новому году. Они уже начали выбирать пьесы, как неожиданно учитель истории (а по совместительству главный режиссер и художественный руководитель) угодил в больницу. Туся так толком и не поняла, чем болен Кахобер Иванович, но ее это не слишком интересовало. Гораздо важнее, по ее мнению, было то, что он не собирался выздороветь раньше окончания зимних каникул.

Об этом им сообщила Кошка. Тусе даже показалось, что при этом она со злорадством посматривала в ее сторону. Правда, Лиза уверяла, что ничего подобного не было, но Туся никак не могла избавиться от этого навязчивого ощущения. Кстати, Кошкой «любовно» окрестили завуча школы Людмилу Сергеевну Кошкину.

Вся трагедия заключалась в том, что, кроме Кахобера Ивановича, ни один из учителей не решался связаться с постановкой спектакля: кому-то не хотелось лишних проблем, в которых и так не было недостатка, а кто-то просто-напросто не обладал необходимыми для этого организаторскими и творческими способностями. В общем, как бы то ни было, но спектакль решили отложить до выздоровления Кахобера. А это означало, что повторения триумфа придется ждать еще долго. Тусе было нелегко с этим смириться – ведь мысль о спектакле согревала ее долгие осенние месяцы, скрашивая тоскливые учебные будни.

Но и это было еще не все. Туся, пожалуй, могла бы смириться и с предстоящим отъездом мамы, и с болезнью Кахобера Ивановича, но что по-настоящему выбивало ее из колеи, так это отношения с Лизой – лучшей и, наверное, единственной подругой. Нет, они не ссорились, не объявляли друг другу бойкотов, но между ними, как говорится, словно черная кошка пробежала. Уже не первую неделю Туся ощущала какой-то холодок, исходящий от подруги.

Она даже не могла толком объяснить, в чем именно это проявлялось. Но это было так, Туся могла бы руку дать на отсечение.

Взять хотя бы эпизод с этой пресловутой постановкой. Когда Туся начала делиться с Лизой своими горестями, та посмотрела на нее с упреком и сказала, что лично ее гораздо больше волнует здоровье Кахобера Ивановича. Туся проглотила обиду и промолчала, но решила, что больше ни за что не заговорит с подругой о спектакле. Иногда Лиза напоминала Тусе монашку, и это ее здорово раздражало.