Огненная буря

Алисса взглянула на часы и выразительно вздохнула. Она появилась слишком рано, а поскольку Кэнди всегда опаздывала, ей явно предстояло долгое и унылое ожидание. Алисса не любила сидеть и разглядывать незнакомых людей. Она была не из тех, кто может расслабленно потягивать аперитив в обществе тех, кого она не знает и никогда больше не увидит. Она предпочла бы чем-нибудь заняться.

Она повернула руль вправо и вскоре выехала туда, где еще не бывала. Ее взгляду открылась тихая улица, находившаяся в нескольких минутах езды от оживленной магистрали города. Пораженная тем, что в центре города могут быть такие уголки, Алисса с любопытством огляделась. Настоящая тихая гавань посреди лондонского хаоса. Просто удивительно, как она не видела этого местечка раньше, и нашла его лишь потому, что захотела как-то убить время. Запел мобильный телефон. Он находился на дне сумочки, поэтому ответить сразу не было никакой возможности. Она свернула в сторону с небольшой зеленой аллеи и припарковала машину. Она могла поспорить на что угодно, что это звонит сестра. Хочет удостовериться, что она не забыла о предстоящем обеде.

– Ты едешь? – Как обычно, в голосе Кэнди звучали материнские интонации, тревожные и суетливые.

– Я как раз собираюсь пробиться на главную улицу.

– Мне бы не хотелось, чтобы ты употребляла такие выражения. Будь осторожна, у тебя еще много времени, совершенно нет никакой необходимости глупо рисковать.

Алисса подавила смех, когда он уже был готов сорваться с губ. Глупо? В ней нет ничего, что свидетельствовало бы о глупости. Она назвала бы себя человеком, действующим хладнокровно и эффективно. А Кэнди она назвала бы забывчивой. Ее сестра – замечательная жена и мать. Она годами мечтала лишь о том, чтобы выйти замуж за Боба и завести детей. Она занималась тем, чем занимаются счастливые замужние женщины: готовила вкусную еду, ездила по школьным делам, когда была ее очередь. Ходила на родительские собрания и была хороша как картинка, когда Боб приходил вечером домой.

Алисса считала все это очень милым, очень скучным и несколько пугающим. Золотая клетка, в которой нет места приключениям. Она не испытывала никакого желания попасть в подобную тюрьму, устланную бархатом. Насколько ей было известно, мужчины – закоренелые трусливые эгоисты, постоянно ищущие кого-то, кто бы стирал их рубашки и готовил обед из трех блюд.

Она прекратила слушать, когда Кэнди пустилась в долгий рассказ о ком-то из соседей. Сестра явно забыла, что они собирались, встретиться за обедом. Как обычно, ей просто не терпелось что-то рассказать Алиссе.

Кэнди могла говорить, не требуя ответа. Алисса научилась отвлекаться в такие моменты еще тогда, когда они были детьми. Достаточно было притвориться, что она слушает. С тех пор как Кэнди приобрела гордый статус домовладелицы, Алисса уже выслушала несколько похожих рассказов, отличавшихся друг от друга неправдоподобными деталями. Кажется, это были именно те волнующие события, которые происходили за стенами бархатной тюрьмы. Алисса заставила себя прислушаться к тому, что рассказывала ей сестра.

Мимо ее машины медленно проехал черный «форд». Он остановился почти напротив, но Алисса едва взглянула на него. Кроме ее машины и машины напротив, дорога была пустынна. Большие дома, такие тихие, что они вполне могли оказаться и нежилыми, располагались далеко за воротами, охранявшимися с помощью видеокамер. Деревья в громадных садах, прилегавших к этим домам, составляли изящную цветовую гамму. Внизу располагались цветы и хорошо выстриженные газоны. На некоторых газонах виднелись длинные мачты. Во всем чувствовалось старательно оберегаемое уединение.

Никакое иное место Лондона не могло бы сохранять такое спокойствие солнечным утром, в то время как в остальной части города кипела работа. В этом тихом месте, от которого так и веяло большими деньгами, невозможно было себе представить шум, суету и движение. Алисса сделала гримасу. Эти дома принадлежали очень богатым людям, наверное, щепетильным и скучным. Она представляла себе, как миллионеры обедают в одиночестве, подозрительно рассматривая суп холодными глазами.

Она представила себе слуг, ждущих момента, когда они понадобятся, и надеющихся, что повар ничего не перепутал. Нет, тут должен быть шеф-повар. Она внесла коррективы в картину: заменила простого повара на шеф-повара в высоком колпаке. Она представила себе, что у него французские усы, и тотчас же прониклась к нему сочувствием.

Как же тяжело им приходится, когда на улице светит солнце, а на деревьях поют птицы!

Из калитки маленького парка вышли двое детей. Явно это был частный парк, предназначенный исключительно для жителей этой изящной улицы, – после того как дети вышли, показалась молодая женщина в серой форме и закрыла калитку.

Алисса наблюдала за ними, а Кэнди все говорила и говорила. Периодически Алисса издавала звуки удивления или соболезнования, когда это требовалось, но все ее внимание было приковано к детям.