Одолжи мне жениха

© Д. Волкова, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

– Ыыыиии… еееааа… ааааееееыыыы…

Адские звуки продирались сквозь голову, набитую ватой. К ним присоединился стон. Звуки ада стали разборчивее.

– Быыиии… беееее… неееаааа…

Что может быть хуже похмелья? Только просыпаться с похмелья под звуки… Вот под такие звуки…

Я села на кровати. Ну как села – попыталась. Комната предательски качнулась. А если виски сжать – вращение прекратится.

Вертолёты, вертолёты… Эх, мама, а я лётчика люблю…

– Быыыылиии белеее снегааа сваааадебные цветыыыы. Мнеее ууууулыбалсяя тыыы…

На этом месте я, простите, сблевала. Ничего личного, чисто физиология.

Полегчало.

Потом по плану были душ, чайник с зелёным чаем и сигареты.

На последнем пункте вышел облом.

Я смяла пустую пачку. Какая сволочь вчера весь зелёный чай скурила? И все сигареты?

Может, на балконе что осталось?

Хмурясь на раннее, но яркое июньское солнце, я вышла на балкон. А оттуда грянуло бодро:

– Чистый букет надежды, свадебные цветы!

А не поблевать ли нам с шестнадцатого этажа?..

Представьте себе, что на часах десять утра субботы. И у вас с похмелья трещит голова. А голова трещит потому, что вчера вы самым свинским образом нажрались. А нажрались вы потому, что вчера отмечали с подружками свой развод. Ну как развод… без штампа, конечно, развод. Так и брак был такой же – гражданский. Но полтора года вместе прожили. Ярик даже электрический гриль купил, хозяйственный шо песец. Этим грилем я его вчера чуть не зашибла, когда выгоняла из своей квартиры.

Нет, тут сейчас не будет никакой душещипательной истории про мужскую подлость, и что я застукала его в постели со своей ближайшей подругой. Подруг у меня две, обе – огонь, и Ярика они на дух не выносили. Было за что, если рассудить здраво. Ни кожи, ни рожи, простите. Ни характера, ни денег – если уж совсем начистоту. Зачем я его пригрела, – а по версии подруг, именно так дело и обстояло, – сама не пойму. Наверное, чтобы было к кому приходить вечерами. И к кому прижиматься ночами. Да-да, тут можно вспомнить фразу про «стакан воды подать», но мне до этого далековато, я надеюсь. Всего двадцать семь, жить еще и жить до стакана. Но уже без Ярика.

Знаете, есть такая фраза: «Бойтесь тех, кто молчит. Когда у них кончается терпение, они сжигают не корабли, они уничтожают порты». Наверное, это про меня. Я не выясняла отношения – не люблю этого. Да и некогда, знаете ли, вджобывала я – мама не горюй, в нашем деле волка ноги кормят. И руки. Почему я терпела Ярика – его лень, растянутые треники и футболки, неспособность найти нормальную работу, «танчики» и пиво – ответов у меня теперь, хоть убей, не было. Но в один прекрасный день, – а он наступил вчера, – у терпеливого человека терпение кончилось.

Для Ярика это прозвучало громом среди ясного неба. Он попытался оправдаться. Полез обниматься. Выхватил леща и принялся оскорблять. А когда неосторожно помянул – всуе! – мою маму…

Во мне проснулся Халк. В девушке, которая даже до ста семидесяти сантиметров не доросла, но компенсировала это объёмами в области бёдер и груди. На лестничную площадку я Ярика выкинула в чем был – в трениках и танковой футболке. Гриль хотела вышвырнуть с балкона, но побоялась попасть в припаркованные машины. Зато веером вышвырнула все его трусы и с наслаждением наблюдала, как Ярик ползал по газону и их собирал. Одни повисли на дереве.

А потом во мне вдруг вместо Халка проснулась девочка. Какого-то хрена – брошенная. И я пошла звонить Фене. А Феня позвонила Гане.

И вот стою я перед вами, простая русская баба. На балконе. Внизу беснуется и волнуется, как море, свадьба – украшенные машины, гости, суета, вопли. Колонки орут на весь двор. И я смутно вспоминаю что-то из слов, сказанных тётей Галей – соседкой снизу. Вообще-то, при виде нее я сразу вспоминаю, что ходить пешком полезно. Особенно по лестницам, и шестнадцатый этаж – не так уж и высоко. Но как-то недавно, замученная особенно продуктивным днём, – с девяти до девяти на ногах, и три ложки супа в рот успела закинуть, – я потеряла бдительность. И тётя Галя зажала меня в лифте. И что-то вжовывала весь подъем про свадьбу своей ненаглядной дочурки Виолетты с каким-то невероятной чудесности принцем. Вот, это, похоже, оно.

У кого-то вчера личная жизнь, – ну уж какая есть, – медным тазом накрылась. Кого-то, – если что, – даже замуж всерьез в жизни ни разу не звали. Кто-то, – ну да, конечно, – взрослая эмансипированная женщина во взрослом эмансипированном мире. И коня на скаку, и в горящую избу, и грилем по хребту – это всё про нас.

А кто-то сегодня с шумом и помпой выходит замуж. За принца, так его растак.

Я еще раз глянула вниз, во двор. На берёзе сиротливо колыхались «семейники» Ярика. В такт песне про свадебные цветы.

Мысль поблевать с шестнадцатого этажа вернулась. Но уже, увы, нечем.

Как же хочется курить…