Одолень-трава

Собственное детство – это главная нейронная цепочка в твоем теле, постепенно сформировавшая твою личность, и соответственно, твое жизненное пространство. Как мозг посылает импульсы для жизнедеятельности человеческого организма, так и ощущения из далекого детства, записанные на твоих сенсорных каналах, определяют сейчас твой способ взаимодействия с окружающим миром.

Все то, чем наполнено твое жизненное пространство – это взаимоотношение в паре и детьми, карьера, финансовое благополучие, отдых, приятели, здоровье, интересы и самочувствие, а так же способы реагирования на различные ситуации, пришло из образов и ощущений собственного детства, которые остались навсегда у тебя в бессознательном.

Детские переживания с отсутствием логики и многократным повторением становятся судьбоносными – это и есть карма, или другими словами, судьба. Здесь, нет ничего эзотерического! Это просто, причинно – следственная связь.

События, приходящие в твою, уже взрослую жизнь, заставляют тебя снова и снова испытывать те чувства, которые оставило навсегда несмышленое детство, потому что незавершенное должно быть завершено, а когда – то, неосознанное, должно быть понято.

– Ну, за что мне это, все?!

Хочется иногда крикнуть в сердцах? Не правда ли? И начинается…

Походы к психологам, эзотерикам, добрым бабушкам, в разнообразные религии, к специалистам с множеством регалий и непонятным шаманам с бубнами, а так же чтение соответствующей литературы, когда прочитав, так и хочется удивленно спросить:

– А можно, проще? Для кого, извините, это написано?

Оказывается, проще не только можно, но и нужно, ведь все эффективное в мире не в сложности, а в простоте, и все мы, просто люди, не зависимо от статуса в обществе и уровня интеллекта!

Текст этой серии книг реален и прост, а сконструированный исцеляющий эффект личности полностью понятен.

А тем, кто до сих пор, глядя в небо, видит там бородатого старца с грозным взглядом, стучащего злобно посохом по облаку, я с улыбкой, говорю:

С уважением, к вашему выбору!

СИМУРГ

– Папка, нет! – закричал в отчаянии Ванюшка, и тут же отлетел в сторону, получив сапогом под зад. Соскочив, как ужаленный с пола, он вновь кинулся к пьяному отцу…

– Папка, нет! – снова и снова вцеплялся Ванюшка в грязную отцовскую куртку, пропахшую табаком и водкой.

– Давай, давай, свиное рыло, бей меня сильнее! Быстрее сдохну! «Щенков» своих, тоже убить не забудь, чтобы не мучились с мачехой!

Ванюшка метался между отцом и матерью, получая тычки и пинки, и эти страшные минуты казались ему вечностью…

– Да не сдохнешь, ты, стерва! Скорей, меня в гроб загонишь! – орал отец, качаясь из стороны в сторону.

– Как, же! Загонишь тебя! «Кобель»! – завизжала мать.

– Мама, не надо! – размазывал слезы по щекам Ванюшка.

– И ты, туда же! Рот матери затыкать вздумал! Отродье свиное! – крикнула мать, отшвырнув сынишку.

Ванюшка больно ударился носом о дверной косяк, и, размазывая слезы и кровь по щекам, поискал глазами Машуню. Младшая сестренка смотрела на происходящее из-под лавки круглыми от страха, полными слез глазами. Глядя на нее, сердце у Ванюшки сжалось от боли…

– Смотри, сама «щенков» не убей! На меня, ведь, люди подумают! Ты – то, у нас «золотая»! Да вот только, никто не знает, какая ты на самом деле! – махал кулаками отец.

– И что не убить – то? Я их родила, я их и пришибу! Надоели мне вы, все! Куда мне от вас деться – то? Пойти повеситься, что – ли? – запричитала мать.

– О, давай, давай! Я хоть отмучаюсь! – проворчал уставшим голосом отец, и грузно повалился на лавку.

– Ммммаммочка! Ннне надо! – схватила мать за рукав, выскочившая из-под лавки Машуня.

– Что, не надо? Конечно, надо повеситься, и дело с концом!

Ванюшка знал, что она говорит пустые слова, но всегда с тоской смотрел на Машуню в этот момент. Она верит, она слишком мала чтобы, что-то понимать, она просто принимает все всерьез…

Ванюшка очень злился за это на мать. Зачем играть на чувствах детей, ведь они с Машуней не виноваты в том, что они родились, и что она выбрала себе в мужья их отца…

– Больно тебе, мамочка? – прижавшись щекой к материнской руке, спросила Машуня.

– Ишь, жалельщица нашлась! Иди папашу пожалей, он же самый несчастный в доме! – швырнула мать дочку в угол.

Машуня, пролетев по кухне упала на колени, ткнувшись лицом в стену, и горько заплакала…

– Не трожь ее! – заорал Ванюшка. – Не трожь, а то я вас обоих убью!

Он почувствовал, что в этот момент в голове, в душе и в сердце натянулась какая-то тонкая струна и с треском лопнула…

– Я ненавижу вас! Ненавижу! Ненавижу! – стучал он кулачками, лежа на полу среди смятых и растоптанных цветных фонариков, ждущих еще час назад новогодней елки, которую должен был принести отец…

Эти фонарики Ванюшка с Машуней клеили и раскрашивали всю осень…

– Дождались, мать! Сын родной нас с тобой убить хочет! – крякнул отец и посмотрел на жену.

– Вот ведь, бесовское отродье! Дождались! – закивала мать.