Однажды в России

КОНСТАНТИН СТОЛЯРОВ

ОДНАЖДЫ В РОССИИ

"Однажды в России" - своего рода слепок с трех периодов новейшей отечественной истории, обычно именуемых "застоем", "перестройкой" и "постсоветской эпохой". Три хитроумных и увлекательных криминальных сюжета объединяют убедительно выписанные герои, психологическое развитие которых отражает перемены, происходящие в стране.

Ни один из персонажей этого романа не существовал как лицо, когда-либо зарегистрированное в актах гражданского состояния на территории России. Что же касается событий, положенных в сюжетную основу, то все они так или иначе имели место в реальной действительности.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПОЧЕМ ФУНТ ЛИХА (1978-1979 годы)

1. СТАРЧЕСКИЕ ЗАМОРОЧКИ

Господи, сколько можно толочь воду в ступе? - мысленно вопрошал Вороновский, пропуская мимо ушей почти все, что внушал ему шепелявый, вдобавок картавящий партнер. Предстоит простенькая операция, каких в их общем послужном списке насчитывалось больше десятка, схема действий тщательно разработана и не требует дополнительных уточнений, ибо предусмотреть все на свете невозможно, а маэстро битый час талдычит одно и то же, тревожится и переживает, точно перезрелая девственница перед первой брачной ночью. Намекнуть ему, что пора бы и честь знать? Нет, не годится. Во-первых, он все-таки гость, а во-вторых, рановато ставить на нем крест. Придется терпеть жужжание старого шмеля, утешаясь тем, что терпение вознаграждается в особо крупных размерах.

От нечего делать Вороновский обвел глазами стены своей гостиной и ненадолго задержал взгляд на морском пейзаже Суходольского. Стоило покупать его за девятьсот целковых? Притихшее перед грозой море, темно-серые тучи, заполонившие небо, каменистый берег, чайки, баркас с голой мачтой и неряшливо сложенным парусом, пестро одетые, чем-то озабоченные мужики и бабы, похожие скорее на зажиточных крестьян, чем на рыбаков, - все скомпоновано профессионально, вполне пристойно. Однако чего-то явно недостает, нет изюминки, вместо картины получился красивый этюд, хотя это и девятнадцатый век. Зато рама выше всяческих похвал: затейливая лепнина и превосходно сохранившаяся позолота. За одну только раму знатоки не колеблясь выложат три, а то и четыре сотни. В общем, полотно Суходольского не находка, но и не напрасно потраченные деньги. Со временем надо поменять его на что-то лучшее...

Старческое жужжание внезапно оборвалось. Может быть, пафос у маэстро наконец-то иссяк? - понадеялся Вороновский и тотчас убедился в неосновательности своего слишком уж радужного допущения.

- Что-то еще собирался вам сказать... - В воздухе повисла пауза. - А, вспомнил! Вороновский, жирновато берете за работу. По качеству претензий нет, мастер есть мастер, но расценки... Грабительские расценки! Будьте скромнее. Сойдемся на тридцати пяти процентах, а?

Вечерело, да и день выдался пасмурный, поэтому лицо собеседника, сутулившегося в кожаном кресле спиной к свету, казалось сидевшему напротив Вороновскому темным пятном, обрамленным розовато-коричневым нимбом, - старик издавна подкрашивал остатки волос и на сей раз либо перемудрил с дозировкой, либо с опозданием смыл с головы краситель. В другое время это вызвало бы у Вороновского улыбку, но сейчас он смотрел на старика с искренним сочувствием: до чего же прожитые годы безжалостны к людям - отбирают не только силу, ловкость, здоровье, но и разум.

- При всем уважении к вам, вы всего-навсего исполнитель, - не дождавшись ответа, снова зашепелявил старик. - Примерно то же самое, что артист, которого пригласили сниматься в кино. - Предвидя возражения, коих, впрочем, не последовало, он дважды хлопнул ладонями по подлокотникам. - Вы играете роль и все, тогда как я одновременно и автор сценария, и режиссер-постановщик фильма. Ведь так, а?

Маразм крепчает! - про себя подытожил его речь Вороновский. Скупые по натуре люди в преклонном возрасте, как правило, скаредничают все безудержней, доводя жадность до абсурда, подобно Гобсеку у Бальзака. Но маэстро не назовешь отъявленным скупердяем - по крайней мере еще год тому назад этот его пунктик не бросался в глаза. А прежде...

Из нескольких независимых друг от друга и вполне достоверных источников Вороновский знал, что в конце сороковых годов этот старик, а тогда - мужчина в расцвете лет, по заслугам считавшийся воротилой подпольного бизнеса, недрогнувшей рукой швырнул с Дворцового моста в невские воды жестяную банку из-под паюсной икры, доверху наполненную бриллиантами и изумрудами. Швырнул только потому, что в этот момент ему померещилось, будто за ним следят. Всего лишь померещилось. И если впоследствии он упоминал о выброшенной банке, то без тени сожаления, с эдакой снисходительной усмешкой в уголках рта - мол, куда вам, нынешним, до нас, могикан! Да, вот так проходит земная слава, как некогда говаривали древние римляне. Неужели и он, Виктор Вороновский, когда-нибудь превратится в такого же старого пердуна с гобсековским комплексом? Брр! Пауза затягивалась.