Однажды перед каникулами…

12 мая газета лежала в классе, на учительском столе.

Статьи, заметки и «Майский марш» были переписаны ответственным редактором Яшей Рокотовым и наклеены на большой лист плотной, белой бумаги. Оставалось сделать художественную рамку, рисунки и написать ноты.

— Где Геня? — спросил у членов редколлегии Яша Рокотов.

— Геня ходит по коридору и придумывает музыку, — сказал заведующий отделом происшествий Сережа Стульчиков.

Яша от досады наморщил лоб и хлопнул ладонью по парте. — Откуда ты знаешь, что придумывает? Может быть, он просто ходит?

— Придумывает! — сказал Сережа. — Когда он ходит по коридору, смотрит вверх и натыкается на первоклассников — он всегда придумывает музыку.

В это время открылась дверь, и с большим кожаным портфелем в правой руке вошел самый маленький и самый солидный ученик в классе — Шурик Громов. (Ему приходилось высоко поднимать правое плечо, чтобы портфель не волочился по полу). За Шуриком вошел высокий, немножко встрепанный Геня, за Геней — целая шеренга ребят.

— Тише! — закричали ребята. — Генька придумал музыку! Сейчас споет.

Геня подошел к доске и, притоптывая в такт ногой, запел «Майский марш».

— Здорово! — одобрил Яша Рокотов. — Вот это мотив!

А Шурик Громов сказал:

— Да, шагаем, а Петька Куликов?

— Здра! — заорал Петя Куликов, вбегая в класс и подбрасывая под потолок свою полевую сумку. — А мы вчера уже сняли дачу! Свежий воздух знаете как выращивает человека? Я за лето всегда вырастаю на два сантиметра больше чем за зиму!

— Грамматику выучил? — перебил Шурик.

— Учил я ее, — сказал Петя, и лицо у него сразу стало скучное-скучное.

— Шурик, поспрашивай его, — сказал Яша. — Ты хорошо спрашиваешь.

— Лучше пусть не Шурик, — попросил Петя. — Он задает трудные вопросы и не подсказывает. Лучше пусть спрашивает Генька или Сережа.

— Пусть Генька, — согласился Яша. — У нас еще полно дел.

Геня пошел по проходу к самой последней парте, за ним поплелся Петя. Все остальные продолжали совещаться у газеты.

— Перед пением Геня споет марш Зое Ивановне. Зоя Ивановна напишет ноты. Ноты надо поскорее передать струнному оркестру, чтобы к двадцатому он успел выучить, — быстро говорил Яша, не отрывая глаз от последней парты, и вдруг закричал: — Опять он ничего не знает!

На парте чинно сидели Геня и Петя. Сначала Геня задавал вопрос, потом Петя открывал рот и молчал. Потом Геня отвечал на свой вопрос, а Петя повторял.

— Пусть Шурик нарисует его в газете, тогда узнает! — сказал толстый, краснощекий Коля.

— Нет, не надо!

— Нет, пусть нарисует!

— Ольга Михайловна сказала: она не будет с нами сниматься, пока есть в классе двойка!

— И еще сказала: если есть двойка, значит никакой фотографии на намять я не заслужила!

— Не надо рисовать, — прекратил спор Яша, — лучше мы устроим ему опрос всем классом.

— Ладно, — сказал Шурик. — Я оставлю Петьку на последний день. Не будет двоек — не буду рисовать. Будет двойка — нарисую карикатуру. И пусть он тогда снимает пионерский галстук.

— Правильно, пусть снимает, — единогласно решили ребята.

— А какую ты сделаешь рамку? — спросил Коля.

Шурик задумался.

— Нарисуй кругом ветки, и пусть на них распускаются листья.

— Я не могу, чтоб распускались, — сказал Шурик, — я смогу или чтобы уже распустились или чтобы еще были почки.

— Тогда лучше, чтобы уже распустились, — подал голос Геня.

— Ладно, — сказал Шурик. — Кругом будут ветки с листьями. Посередине я нарисую Ольгу Михайловну, а по бокам — круглых отличников.

— А как ты себя нарисуешь? — спросил Сережа.

— Прямо не знаю, — ответил Шурик. — Себя рисовать очень трудно, но я посмотрюсь в мамино зеркало.

— Правильно! — сказал Яша. — Все художники так делают.

Шурик свернул газету трубкой, вытащил из кармана веревочку и, перевязывая трубку, добавил:

— Ноты я нарисую тушью, а скрипичный ключ будет серебристый.

— Вот увидите, наша газета опять будет лучше всех, — сказал восхищенный Коля.

Пришла Ольга Михайловна. Прозвенел звонок, и начались уроки.

Петя Куликов получил по грамматике тройку с минусом. Он был очень доволен и в раздевалке сказал:

— Эх, прожить бы на свете без двоек!

— Спохватился! — сердито буркнул Яша Рокотов. А Геня пропел: — Двойка гадость, и тройка не радость.

— Вам хорошо рассуждать, — разозлился Петя, — к вам пятерки сами лезут. — И ушел, сердито хлопнув дверью.

— Не они к нам лезут, мы к ним лезем, — крикнул ему вдогонку Сережа.

У школьного подъезда Сережу ждал Бобик. Он лежал на согретом солнцем асфальте, положив морду на лапы, и смотрел на дверь.