Однажды на хуторе

Разлёгся хутор – лежебока

как будто путник у болот,

стрекочет пристально сорока,

заметно, что не знает нот…

Украшен этот край калиной,

звучит кузнечиков напев,

тут пахнет сыростью и тиной,

пшеницы клонится посев

Поют без устали лягушки,

вокруг таинственно спит лес

и манят ягодой опушки,

здесь жизни сельской дух воскрес…

Пришёл рассвет, проснулись хаты,

петух пропел, сев на забор,

котята, словно акробаты…

Домашней утвари набор

кудахчет, хрюкает и блеет,

хозяек слышен громкий крик,

а утро красочное зреет,

даруя дня лучистый лик…

Село Макуховкой назвали,

забытый хутор, лес да пыль,

что страсти тут кипят, не знали,

я расскажу Вам эту быль:

***

Дед Дормидонт, открывши очи,

водицу пил, припав к ведру…

Тут все до выпивки охочи

и лишь спросонья, поутру,

похмелье деду жить мешало,

а как пройдет часок, другой,

то самогонки снова мало,

напьется, топает ногой,

мол, принеси-ка выпить баба

сто грамм хмельные на обед!

– Ах, не несешь, ну ты и жаба!

Что, состраданья вовсе нет?

Его старушку звали – Глаша,

добрейшей женщиной была,

в избе уют, а в печке – каша,

так с Дормидонтом и жила…

Прошли нелегкие дороги

они совместно с муженьком,

войну видали и остроги,

беда и голод был знаком

Ну, а сейчас, век доживают,

стареет муж, а был – орёл…

Но иногда, часы бывают,

напьется, лезет под подол.

А по соседству, слева, рядом,

у мамы с папой рос Гаврил,

любил заняться плотно садом,

им помогал, что было сил…

Достоин в жёны взять принцессу,

созрело всё уж у сынка,

давно готов к любви процессу,

любовь не найдена пока…

Мужские выросли детали,

когда ходил он по нужде,

то индюки взахлёб икали,

бежали прятаться – кто где…

Юнец был крепким и упорным,

стеснялся только женских глаз,

в труде, в застолье был проворным,

умел промолвить пару фраз

Произнесет бывало басом

– Стройны Вы, тётя, как цветок!

В сей час его напоят квасом,

от пирога дадут кусок!

Прошу, подайте местным бабам

со словом нежным мужика…

Их жизнь – как тряска по ухабам,

в запое мужики пока…

А как проспятся, свиньи словно,

рассол всё пьют, из слов – лишь мат,

хохочут, смотрят вниз греховно,

и щиплют грубо баб за зад…

В селе шептались люди тихо,

что очень часто, в час ночной,

видали, бродит чудо – лихо,

распространяя страх волной…

Что перегаром это чудо

сбивает с ног прохожих вмиг…

Воняет, словно от верблюда,

всех оплюет, кого настиг…

Как приведение бесшумно

бурчит и ползает в ночИ,

фенОмен объяснить разумно

никто не может, хоть кричи…

Вокруг событий тех – шумиха,

выходит страх из ада врат,

на силуэт ночного лиха

дед Дормидонт похож, как брат…

С утра прохладная водица

прогонит пьяных дум табун,

дед ничего не вспомнит, злится,

а в голове – сплошной бодун…

А у Гаврилы светлый праздник,

повадки резвого коня,

шалит, смеётся как проказник,

ждет окончания он дня…

Свиданье светит кавалеру,

был подготовлен сена стог,

создал для Маши атмосферу,

к любви бежит, не чуя ног…

Она гостит у тетки Веры,

увидел Машу и пропал,

к ней тянет третий день без меры,

желаний – полон самосвал

Что с ним творится, мать честная,

Гаврил не ест, почти не спит,

в штанах натянуто до края,

внутри не сердце – динамит…

На хутор вечер входит властно,

сверчки журчат, жужжит комар,

места он эти любит страстно,

его узрят и мал и стар…

На сене действие вершится,

Луна проводит свой дозор,

вот-вот и юноша решится

уменьшить к девушке зазор….

Румяны нашей Маши щечки,

Гаврил от счастья весь дрожал…

Как вдруг, у стога, возле бочки

травою кто-то зашуршал…

Не уж-то лихо бродит снова,

пугать народ сей призрак рад…

/Молчат – ни слова, ни полслова/

А чудо выпятило зад

и совершенно неприлично

произвело обстрел в тиши,

его, понятно и логично,

заряд откинул в камыши…

Друг к дружке пара прижималась,

испуг пробрался словно вор,

в стогу ночном так и осталась

вести друг с другом разговор…

А Дормидонт, того не зная,

к любви приблизился земной,

затем, как утварь гужевая,

на четвереньках полз домой…

***

Всё объяснила тетка ясно

– Любовь умом постичь стремись!

Не трать года свои напрасно,

от сильных рук его очнись…

Зовёт, я знаю, звук капели,

всё рассчитай, умерь ты прыть…

Узнала, что хорош в постели,

а вот с деньжатами как быть?

Не все, поверь, решают страсти,

хоть помнить будешь сена стог,

у нищеты бывать во власти

не доведи такого Бог…

Не хочет слушать тетку Маша,

грудь налилась как два буйка,

в душе любви вскипела чаша,

о нём лишь думает пока…

Своё для разных мыслей время,

а может быть, пройдут года,

тогда познает жизни бремя,

пусть обойдет её беда…

Ну, а пока, в мечтах – надеждах,

переступив гусей помёт,

бежит в приталенных одеждах,

её Гаврил на сене ждёт…

У тёти Веры в сердце тайна,

Иван Глушко – её секрет…

Любовь была их не случайна

/Заходит к ней он пару лет/

Дверь отворит с улыбкой кроткой,

присядет скромно у окна,

хлебнёт вина, заест селёдкой!

А дома ждёт его жена…

Глушко Иван – бухгалтер знатный,

мужчина видный на селе,

как выпьет, в койке – чёрт развратный,

с ним Вера, словно на метле…

Такое вытворит, бывало,

что не поднять глаза потом…

Иван сопит, а Вере мало,

флюидов страсти полон дом…

Вы не судите строго тетку,

ещё не старая пока,

способна выпить водки «сотку»,

но, нет в хозяйстве мужика…

Не раз племянницу учила

– Любовь постичь сумей умом,

она – таинственная сила,