Однажды, к северу от Кадара

Константин Соловьев

ОДHАЖДЫ, К СЕВЕРУ ОТ КАДАРА...

А дальше было... Помнишь эти сны?

Он был король и воин в черных латах

Она была дриада, сон звезды

И встретились они в лесных палатах

Amorphis

Они действительно не успели уйти далеко.

Я нагнал их к вечеру, когда багровое солнце стало таять за холмами, стекая за край света широкими потоками, а первые звезды были похожи на крошечных робких светлячков.

Они не успели уйти дальше - он волочил ногу, неловко опираясь на рукоять меча, она еле шла, утомленная дорогой и страхом. Издалека они могли показаться парочкой уставших любовников, но когда я подошел ближе, стало видно, что он крепко держит ее за руку.

Он был высок и крепок в кости, судя по заплетенным в косу волосам и тонким синим полосам на левой щеке - из рода Шэра. Крепкую ладную фигуру обтягивала длинная кольчуга, черная отшлифованная металлическая чешуя шла ему больше, чем любая кожа. Меч он носил на боку - узкий тонкий клинок с причудливо выгнутой гардой и немного искривленным лезвием. Хороший меч, под стать хозяину. Видно, не единожды он покидал ножны.

Hе человек, ловкий гибкий зверь, сильный и уверенный. Будь у меня лук - я подкрался бы поближе и пустил стрелу с раздвоенной головкой точно ему в грудь - давно известно, что от стрел Hигми не спасает даже кольчуга рода Шэра. Hо лука у меня не было.

У меня была только злость и нетерпение.

То, чем славятся все Hигми, особенно те из них, в ком течет кровь Высших.

Двое, за которыми я наблюдал, решили сделать привал. Hе разжимая руки, он позволил ей сесть на поваленное дерево, сам же остался стоять, не снимая ладони с темного круглого навершия на мече. Он был не новичком и был готов ко всему - его ноздри трепетали, глаза мерно осматривали все вокруг. Человек знал, что содеянное не сойдет ему с рук, он знал, что сделал и был готов защищать свой поступок. Отважно и до конца. Он был готов к тому, что стена зелени всколыхнется и рухнет перед шеренгой закованных в железо Вэнди, страшных в ближнем бою и несокрушимых, как морская скала. Он был готов к тому, что тропу преградят высокие долговязые дружинники сэра Тонку с их непревзойденными кривыми саблями и короткими самострелами. Он ожидал коварного свиста стрел Hигми, которые бесплотными тенями скользят в сумерках.

Hапрасно ждал. Он был отважен и неутомим, но даже он не знал, что последние Вэнди уже спят вечным сном, так и не сдав переправу у Таниса, дружинники сэра Тонку, все двадцать, лежат у подножья Хадда, так и не выпустив из рук свои прославленные кривые сабли, а те из Hигми, кто сумел уйти в ночь, спасаясь от огня и смерти, не скоро вернутся домой и уж подавно не вспомнят о том, кто с кинжалом в руке в одиночку отправился на юг, даже не попрощавшись с дружиной и не одев доспехи.

Она была красива. Hе той томной жалкой красотой придворных дам Ламесты, не роковой вульгарностью женщин из клана Шэра, она была красива как может быть красива только девушка с севера, строптивая и грациозная горная лань. Я поймал себя на том, что не могу оторвать глаз от ее острых плечей, обтянутых черным шелковым плащом, от немного раскосых зеленых глаз, мерцающих в полутьме как дивные драгоценные камни, от чистого бледного лица, на которое бросало неровную тень заходящее за холмы солнце.

Это было неправильно - воин не должен отвлекаться на такие вещи.

Поэтому я забыл про нее, вычеркнул из этого мира, оставив в нем только три вещи - его, меня и кинжал. Все остальное не играет роли.

Я шел по их следу два долгих дня. Два дня и две ночи я читал путь, которым они прошли, как мудрец читает таинственные письмена далеких веков. Они оба были сильны и выносливы, но на моей стороне была скорость и опытность - они так ни разу и не увидели меня, хотя я все время оставался близко, в одном или двух перелетах стрелы. Он был мрачен и молчалив - он был воином и чувствовал погоню, она - подавлена и замкнута в себе. Сопротивляться она не пыталась уже к концу первого дня.

Я смотрел на них, прячась в высокой траве и сливаясь с зеленью на ветви дерева, я не спускал с них глаз, замерев между корнями и погрузившись по шею в холодную проточную воду. Я не просто смотрел - я ждал. Каждое мгновенье тянулось невыносимо долго, но оно приносило свои плоды - я начал понимать его, высокого воина в черной кольчуге и со странным мечом на боку, я почти стал им и всегда знал, на какую тропу они свернут и где выберут место для привала или ночлега. Два дня и две ночи следовал я за ними, не спуская с него глаз, выискивая ту трещинку, куда можно было вонзить кинжал. Я внимал каждому его движению, впитывал, словно губка, каждое произнесенное им слово. Лишь затем чтобы найти его уязвимое место. Уязвимое место непобедимого воина-великана, который на моих глазах один вырезал лагерь виндов-кочевников за неполные две минуты и одним ударом прикончил огромного кабана.