Одна минута славы

Анна Михалева окончила Высшие режиссерские курсы. С 1995 года — редактор ток-шоу «Я сама». За годы работы она пришла к выводу, что нет ничего интереснее, чем история, рассказанная женщиной. Потому что жизнь ее порой похожа на самый настоящий детектив. Анна Михалева пишет о женщинах, но не только для них. Вполне возможно, что ее детективы помогут мужчинам понять кое-что о прекрасной половине человечества.

«Однажды я пришла в гости. У меня было прекрасное настроение, потому что Михаил — парень, который мне очень нравился, сразу же пригласил меня танцевать. Мы танцевали, танцевали… А потом настроение у меня испортилось. Я поняла, что у меня проблемы. С этим знакома каждая женщина. Когда рядом любимый, хочется, чтобы все было идеально. Так что на обычные прокладки как-то не надеешься. В общем, я собралась уходить, но подруга предложила мне прокладки «Тендер». Я подумала: «Фу, какие они тоненькие! Нипочем меня не спасут». И ошиблась. Я снова танцевала, а потом Миша пошел меня провожать. И мы гуляли до утра. И никаких пятен. Так что теперь я доверяю только «Тендер». Да если бы не прокладки «Тендер», у меня бы и свадьбы не было!»

Алена никак не могла понять, что это разбудило ее в такое время. Моргнула раз, другой, покосилась на светящиеся цифры электронного будильника — половина пятого утра. И тут в дверь опять позвонили. Настырно, бесцеремонно. Этот наглец и думать не желал, что люди в такой час обычно предпочитают спать. Она все же села, свесила ноги, нашарила тапочки. В дверь снова позвонили. Еще настойчивее, уже нетерпеливо. Алена проворчала себе под нос, что в общем-то негоже так нагло вторгаться в чужую личную жизнь, тем более ночью, но все-таки пошлепала в прихожую.

— Кто там? — спросила недружелюбно и не думая открывать. Мало ли кто там шляется по подъезду. Инстинкт самосохранения у нее с детства срабатывал превосходно.

— Следователь Терещенко, — четко прозвучало из-за двери.

— Ну да, — зевнула Алена, — а я Барбара Стрейзанд! Убирайтесь, а то на самом деле в милицию позвоню! Кстати, ни электриков, ни газовщиков я тоже не вызывала.

За дверью, видимо, усмехнулись (по крайней мере, Алене так показалось), потом кто-то потоптался на месте и уже не столь уверенно проговорил:

— Вы знали Ольгу Харитонову?

— Я знаю Ольгу Харитонову и еще кучу людей. — Она повернулась, дабы пошагать обратно в спальню, однако, как всякого журналиста, ее зацепило слово, употребленное не совсем правильно. — Послушайте, а почему вы спросили, знала ли я Ольгу? Она что, умерла?

— Ваша соседка — Ольга Григорьевна Харитонова… — видимо, человек за дверью подбирал слова поточнее, потому говорил медленно, размышляя на ходу, — …она найдена мертвой в своей квартире.

— Лялька?! — Чувство самосохранения бесследно испарилось. Алена торопливо отщелкнула все свои три замка и рывком распахнула дверь, едва не попав в объятия следователя Терещенко. Спохватившись, она замерла и пристально взглянула на незваного гостя.

Терещенко оказался очень даже ничего. Не в смысле, что ничего для следователя, а вообще ничего — весьма симпатичный. Тут она вспомнила причину, по которой вылетела на лестничную площадку, и бросила взгляд на соседскую дверь. Чтобы не заорать, как истеричка в дурных комедиях, она зажала рот рукой. Дверь Лялькиной квартиры была широко распахнута, и в проеме шатались какие-то фигуры. Одна из них осматривала Лялькин шкаф в прихожей, другая что-то фотографировала — полутьма то и дело озарялась холодным белым светом. Кроме этих двух, по всей видимости, там была еще куча народу. Но закричать ей хотелось вовсе не от этого — вниз по лестнице спускались два санитара с носилками, на которых лежал черный мешок, наглухо застегнутый на грубую железную «молнию». Алена поняла, что они выносят Ляльку.

— Вы хорошо знали Харитонову? — тихо, но очень внятно спросил Терещенко.

Она кивнула, задав самый идиотский вопрос в такой ситуации:

— А что случилось?