Одна любовь

Мария Высоцкая

Законы безумия – 3. Одна любовь

Глава 1

3 года спустя.

Герда.

Никогда не боялась ходить по тёмным улицам одна, а зря. Возможно, будь я осторожней и предусмотрительнее, ничего бы не случилось. Тот вечер стал моим кошмаром.

– Герда, привет!

Знакомый голос, как и лицо мужчины. Он выходит из подворотни, руки убраны в карманы.

– Привет. Неожиданно…

– Да вот решил узнать, как твои дела. Ты подумала над моим предложением?

– Да. Я тебе сразу на него ответила. Нет.

Когда я улетала из Москвы в тот раз, после дня рождения отца, Назаров припёрся почти что к трапу. Пел оды о какой-то любви, а когда получил отказ, назвал су*ой. Люди не меняются, хоть нам иногда хочется в это верить. Каким милым он был на празднике, таким же обиженным казался там, у трапа. Я решила для себя, что теперь-то уже точно всё… как окажется через несколько минут… ошиблась. Жёстко, и эта ошибка будет стоить мне слишком дорого.

Я недооценила врага. Наплевала на осторожность. Возомнила себя королевой… как и всегда, Гера, как и всегда…

– Герда, может, стоит подумать? Ну что тебе даст этот калека? Ты достойна лучшего, – его шаги напоминают охотничью походку пумы. Он осторожен и коварен одновременно.

В горле встаёт вязкая сухость. Мурашки уже окутали каждый сантиметр тела, но я всё ещё воюю.

– Тебя, что ли? – с дерзкой усмешкой.

– Меня.

Он говорит это не дрогнув. Словно уже что-то решил. Что-то, о чём я даже не догадываюсь. Поэтому парирую в лёгкой, немного грубой манере:

– Самоуверенности у тебя через край, Назаров. Смотри не лопни от такого самомнения.

– Герда, – пауза, глаза в глаза, – я всегда получаю то, что хочу.

Подходит ближе, а у меня внутри какое-то странное предчувствие… отступаю назад.

– Твой отец очень хотел, чтобы мы стали семьёй, но он слишком слаб. Слишком быстро поджал хвост под напором моего папашки. Но его теперь нет. Мой дорогой папочка остаток жизни проведёт в больничной палате на таблетках. Чёртов алкаш. Но я есть. Я остался, и я хочу забрать мне обещанное.

– Что за чушь ты несёшь? Прости, мне нужно идти, меня ждут.

Делаю шаг.

– Подождут, – ухмыляется, пересекая расстояние между нами. Теперь он стоит в нескольких сантиметрах. – Подождут, – проводит пальцем по моей щеке, и я дёргаюсь словно от боли.

Мне омерзительны его прикосновения.

– Пойдём прокатимся, – с силой сдавливает мой локоть.

– Я не хочу, отпусти меня, – повышаю голос, начиная вырываться.

Гриша замирает, а потом как-то траурно вздыхает.

– Ну я же хотел по-хорошему, правда, – усмешка, а после хлёсткая пощечина, – заткнись, – цепкий захват окутывает моё горло, – я же правда хотел без боли, – сжимает мою грудь.

Пытаюсь отстраниться, но он не отпускает. Если я сейчас закричу, кто-нибудь меня услышит? Или мой крик только усугубит ситуацию? Мне страшно. До ужаса. Я не знаю, что делать. Я ещё не верю, что это правда. Что это происходит со мной.

– Ты будешь моей, слышишь? – шёпотом на ухо. – Как я и хотел. С самой первой встречи.

– Отпусти, пожалуйста, давай поговорим спокойно.

– Я хотел, но ты, маленькая су*ка, решила, что имеешь право мне перечить, – ещё один удар по лицу.

Сдавливает моё горло, толкая к стоящему в трехстах метрах майбаху.

Я пролетаю совсем немного и падаю на колени, раздирая те в кровь. Пакеты рвутся, и содержимое с шумом летит на землю. Пытаюсь подняться, но он не даёт. Хватает за волосы и заталкивает в машину.

А дальше начинается ад. Он тр*хает меня, как кусок мяса. Бьёт по лицу, дёргает за волосы. На какие-то доли секунды мне кажется, что он просто убьёт меня и выкинет в канаву. Но нет.

Всё заканчивается, и он с довольной мордой выплёскивает свою сперму мне на лицо, прикуривает сигарету. Смотрит уже иначе. Будто жалеет? Но это не так. У него больные глаза. Глаза психически нездорового человека.

Вытираю лицо рукавом и ничего не чувствую. Как я теперь пойду домой? Как посмотрю в глаза Богдана? Я грязная. Грязная.

– Зачем? Зачем ты это сделал, Гриша?

– Теперь ты моя. Только моя.

Закрываю глаза и хочу, чтобы это было сном. Но нет, это реальность. Моя паршивая реальность.

– Теперь ты моя. Сейчас ты пойдёшь к своему инвалиду и скажешь, что между вами всё кончено, и только попробуй сделать иначе. Ведь если калека свалится с лестницы и разобьётся насмерть, никто не подумает, что ему помогли, верно?

Триумфально приподымает бровь, выдыхая дым мне в лицо…

Кашель скручивает внутренности, вырываясь из утробы, словно монстр. Я кашляю, а потом меня выворачивает. Выворачивает прямо на него.