Одна любовь

Моей маме, ангелу в нашей жизни…

Каждый день, глядя в небо, я вижу твои глаза.

Я люблю тебя, мама.

«Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра…»

(Третья книга Царств 19:11—12)

ГЛАВА 1

…Тихо, как всегда, я закрыла дверь спальни на защелку, опустилась на колени у кровати и начала молиться.

Это была обычная молитва перед сном, но в тот день я произносила ее с таким отчаянием и болью в сердце, что, казалось, не могла дышать. Слезы струились по щекам, я беззвучно плакала и надеялась, что Он услышит меня… услышит и ответит.

– Дорогой Господь, только у Тебя я могу попросить это… чтобы моя жизнь была не такой, – слезы еще сильнее сдавили горло. Я опустилась на корточки, закрыла лицо ладонями и зарыдала, – прошу Тебя…

Я знала, что могла Ему доверять, ведь «Он верен», и в Нем «нет ни тени перемены», а значит, Он меня не обманет. И знала, что Он слышит мои молитвы. Его Книга научила меня: Он даст мне то, что попрошу с верой у Отца во Имя Его Сына.

Рыдания постепенно превращались в истерику. Я уже тихо кричала, шевеля одними губами и опасаясь разбудить родителей…

– Ты же знаешь, как я хочу свою семью… настоящую. И если мне суждено когда-то все это иметь – мужа, семью, детей… то пусть она, моя семья, будет другой…

Однако я не знала, какой она должна быть. Вокруг не было примеров, чтобы можно было сказать: пусть будет такой, как у тех, или у этих… Я вообще такой семьи не видела, но отчаянно и страстно верила, что так может быть. Хотела, чтобы так было.

– Семья… – прошептав это слово, я горько улыбнулась. – Разве она у нас есть? Да и что это вообще такое, Господи? Зачем она нужна?

Жизнь моих родителей была разной, но я больше всего запомнила ее напряженной и разделенной. Я никогда не ощущала, что они были едины. И хоть часто, по очереди, они говорили мне, что любят друг друга, я старалась им верить, но совсем не понимала такой любви.

Все, что я знала в то время, – это ссоры, унижения, оскорбления, бесконечные горести и обиды. На ум приходили различные семейные сцены и события последних дней в нашем доме. Они были так похожи. Снова и снова моя мечта натыкалась на непреодолимую стену реальности, и сомнение закрадывалось в сердце.

В детстве я мечтала о многом. В своих молитвах я просила о маленьком братике, с которым бы я не чувствовала себя одинокой, и о сестричке… чтобы ее просто не было, опасаясь, вдруг она будет красивее да, к тому же, и моложе. Младших, как известно, всегда больше любят, а делить с ней любовь своей мамы я не хотела. Что ж, как минимум, одну молитву к тому времени Господь услышал – я так и осталась единственным ребенком у своих родителей. Родители хотели еще детей, особенно папа, но почему-то все не получалось. Мама теряла малышей то на ранних, то поздних сроках беременности, принося ей чувство вины, а отца вгоняя в депрессию. Со временем, похоже, они смирились с тем, что у них буду только я. Папа смирился. Маме, казалось, всегда было меня одной достаточно.

Я мечтала избавиться от болезни, мучившей меня долгие двенадцать лет. И временами она отступала, а в один миг просто исчезла, не оставив и следа на моем теле. Позже я стала мечтать о получении высшей награды за успехи в учебе, чтобы мама больше радовалась, а отец мной гордился. Верила, что смогу оставаться всегда молодой и красивой – наверное, все девочки в этом уверены до определенного возраста, и было еще много— много больших и мимолетных желаний. Но все они просто блекли перед лицом одной мечты, о которой я молила Бога каждый день и каждую ночь.

В тот день, стоя на коленях, я подумала, что будет лучше, если я вообще никогда не выйду замуж: я не хотела так страдать. Я хотела любить, надеяться и верить. И, отмахнувшись ото всех тревожных мыслей, как от назойливых мух, я стала молиться еще усерднее:

– Но если, Господи, на то Твоя воля, чтобы, забыв обо всем: страхах, сомнениях, боли – я решилась создать семью, прошу Тебя об одном, только об одном…

Я сжала пальцы так сильно, что заболели руки, и, еле шевеля губами, произнесла:

– …прошу, чтобы мой муж любил меня… так искренне и честно, как хотел бы Ты, чтобы он любил меня. И чтобы он никогда, никогда-никогда, слышишь, не лгал мне, не изменял. Только этого прошу: жизни без обмана. Пусть он будет не богат и не столь уж красив, даже не хочу, чтоб он был так красив, как папа, но чтобы любил Тебя и был честен со мной, – слезы заглушали мои слова, а боль заглушала веру, но надежда цеплялась за то, что Бог сказал, а Он, как мне было известно, не изменяется, и Его слова вечны.