Одиссея Гомера

Annotation

Когда Гвен впервые прижала к себе пушистый черный комочек, которому никогда не суждено открыть глазки, она поняла: это не жалость, а настоящая любовь! И ради нее многим предстоит пожертвовать: очень скоро из-за выходок Гомера девушке и всем ее кошкам придется искать крышу над головой… Удастся ли слепому Гомеру выжить, когда 11 сентября в двух шагах от их нового дома рухнут башни-близнецы?

Гвен Купер Одиссея Гомера

Предисловие

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Гвен Купер Одиссея Гомера

Лоренсу — навсегда

От Зевса приходит к нам каждый

Странник и нищий. Хоть я и немного даю, но с любовью.

Гомер. Одиссея

Предисловие

Когда в 2008 году французская газета Le Figaro запустила проект, посвященный «Одиссее» Гомера, выдающиеся прозаики со всего мира — Борис Акунин, Людмила Улицкая, Милан Кундера, Артуро Перес-Реверте, Дуглас Кеннеди — откликнулись и, оттолкнувшись от строк «Он же пошел каменистой тропинкою вверх от залива / Через лесистые горы, туда, как Афина сказала», написали свои «Одиссеи». В романе Гвен Купер такой строчки нет, зато ни один из предпосланных каждой главе эпиграфов не обошелся без цитаты из Гомера. Купер пошла по своему — самому короткому — пути к сердцам читателей: ей не нужно было ничего выдумывать, ведь история, которая случается раз в девять жизней, — это ее история, ее и Гомера. И если «Охота на Одиссея», созданная Акуниным, совсем скоро затерялась в сборнике его рассказов и повестей, то роман Купер имеет все шансы войти в историю литературы как самая трогательная эпопея всех времен!

Для неуклюжего котенка Гомера ножка стола и мисочка с водой — настоящие Сцилла и Харибда, ведь малыш слеп, хоть уже и вырос из того возраста, когда пушистые комочки лишь открывают глазки. Потерять жизнь или только зрение — так стоял вопрос в ветеринарной клинике, где его оперировали. Но держать беспомощного калеку (это потом он станет неустрашимым El Mocho) в этом учреждении бесконечно не было никакой возможности…

Гвен была последней в списке предполагаемых хозяев: две кошки, тысяча проблем и ни одной своей комнаты в доме, в котором живет. Но она приняла и полюбила абсолютно слепого кота абсолютно слепой любовью. Впрочем, Гомер неполноценным себя не чувствовал: ему понадобилось ровно 48 часов, чтобы освоиться, обжиться и наполнить свой новый дом, а заодно и сердце хозяйки, в котором это мохнатое перекати-поле задержалось навечно, радостью. Он не видел опасности, он не знал, что ходит по лезвию бритвы, — и это делало его безоглядно бесстрашным. Очень скоро, набросившись на грабителя, он вернет хозяйке долг номинальной стоимостью в жизнь. А еще «сторожевому» коту предстоит познакомиться со сторожевыми псами Куперов… Мелисса, подруга Гвен, которая пустила бедняжку под свой кров, занималась благотворительностью дозированно, и вот уже новые жильцы нуждаются в ее гостеприимстве. Переезд к родителям стал для Гвен ударом, для котов — стрессом: они привыкают к дому. Но только не Гомер, ведь его дом — ее сердце. Это Гвен чувствовала себя не в своей тарелке, вернувшись под родительскую опеку, Гомер же всюду находил свою миску.

Нью-Йорк — точка отсчета самостоятельной жизни Гвен. Теперь только она, Гомер, Вашти и Скарлетт — «кошки старшие». Ну и пара бойфрендов…

Гвен свила свое уютное «гнездышко» в нескольких кварталах от места катастрофы 11 сентября. Тогда никто, и Гвен в том числе, не мог предположить, что однажды башни-близнецы Всемирного торгового центра рухнут. Сама она в этот момент будет в безопасности, но кошки…

Какие фильмы вы вспоминаете с особой теплотой? «Бетховен», «Дорога домой: Невероятное путешествие», «Бэйб» — они идеальны для семейного просмотра. Так вот: «Одиссея Гомера» рекомендована для семейного прочтения.

Пролог

Кот, который жил

Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который долго скитался…

Гомер. Одиссея ^[1]

Каждый раз, когда я возвращаюсь домой в конце дня, происходит одно и то же.

«Дзынь» работающего лифта — для чуткого уха первый несомненный признак моего скорого прихода, а к тому моменту, когда я вставляю ключ в дверной замок, я и сама уже слышу, как с другой стороны дверь подпирают мягкие лапки. Как-то я поймала себя на том, что открываю — любые! — двери со всей возможной осторожностью, чтобы случайно не опрокинуть прильнувшее к ним с обратной стороны пушистое живое существо. Не елозя долго по полу, лапки, оттолкнувшись от двери, сразу находят мою ногу и тут же начинают подъем к вершине, как будто я не я, а ствол дерева, на которое во что бы то ни стало должен вскарабкаться черный мурлычущий комочек.