Одиссея батьки Махно

В истории революции и Гражданской войны вряд ли найдётся другая столь же противоречивая и загадочная личность, как Нестор Махно. Ещё при жизни о нём ходили самые невероятные слухи, многие из которых затем превратились в легенды и мифы. Например, когда его крестили, будто бы на священнике загорелась риза, что в глазах собравшихся предвосхищало ребёнку судьбу разбойника. Или вот ещё. Говорили, что на каторгу он попал за убийство родного брата или что, обобрав односельчан в первые месяцы революции, купил дом в Москве и жил там в роскоши. Каждый из этих слухов имел своих авторов и свою цель — дезинформировать народ, создать отрицательный образ Н. Махно.

Большинство народов бывшего Союза ССР знают о Н. Махно и связанном с ним крестьянском движении по материалам советского периода истории. Поэтому до сих пор многие, повторяя «Краткий курс истории ВКП(б)», безапелляционно утверждают, что он — бандит с большой дороги, грабитель, убийца, оборотень и т.д. Правда, редко, в основном в зарубежной литературе, было и другое мнение — он революционер, романтик, утопист, идущий на любые жертвы за народное дело, за дело близкого и понятного ему крестьянского народа.

В «Энциклопедии Гражданской войны и военной интервенции в СССР» (Москва, 1983) его характеризуют так: «Махно Нестор Иванович (1889—1934), один из главарей мелкобуржуазной контрреволюции на Украине. Из крестьян. Окончил церковно-приходскую школу. За участие в террористических актах и «экспроприациях» в 1909 году был приговорён к 10 годам каторги. Отбывал заключение в Бутырской тюрьме в Москве, анархист. В 1917 году, после Февральской революции и освобождения из тюрьмы уехал в с. Гуляй-поле. В апреле 1918 г. создал вооружённый анархистский отряд. Начал партизанскую борьбу с австро-германскими оккупантами и гетманскими властями. Отличался храбростью и жестокостью. Опирался на зажиточные слои крестьян, среди которых приобрёл большую популярность. В 1919—20 воевал против белогвардейцев и петлюровцев, а также против Красной Армии. Трижды вступал в соглашение с Советской властью, трижды нарушал его и поднимал мятеж. 26 августа 1921 года бежал в Румынию».

Имя Н. Махно постоянно упоминается в энциклопедиях и исторических трудах. Практически во всех случаях Махно и связанное с ним движение народных масс показаны с отрицательной стороны, в издевательском, а порой и карикатурном виде. Немало усилий в очернении Н. Махно приложили и многие писатели, кинорежиссёры и другие деятели искусства недавнего прошлого. Вспомним хотя бы кинофильмы «Красные дьяволята», «Александр Пархоменко», роман-трилогию А. Толстого «Хождение по мукам» и др.

Внёс свою лепту в бытующую до сих пор легенду об антисемитском характере махновского движения и поэт Э. Багрицкий в поэме «Дума про Опанаса». В ней якобы по приказу Махно убивают комиссара продотряда по фамилии Коган, что некоторыми толкуется в духе сугубо национальном. В действительности всё было наоборот. Махно пресекал, а порой и карал за проявление антисемитизма. Примеров таких известно много. Отметим только то, что как анархист он был за равенство всех народов и среди его ближайшего окружения было немало евреев, в частности, начальник контрразведки Л. Задов (Зиньковский), заведующий культурно-просветительским отделом П. Аршинов (Марин), заместитель председателя Реввоенсовета Революционных Повстанцев Украины (махновцев) В. Волин (Эхенбаум) и др. Как свидетельствовали современники Н. Махно в 1920 г., «отрядам Махно были чужды всякие шовинистические настроения».

В1944 г. я впервые прочитал о Махно и махновцах в романе А. Толстого «Хождение по мукам» и дал прочитать о них моей полуграмотной бабушке Белогуб Т.Г. (1884—1957), лично знавшей Н. Махно и других участников Гражданской войны. Прочитав, бабушка сказала: «Это брехня, напиши об этом Толстому. Махно был не таким, а жестокостью отличались все — и махновцы, и красные, и белые, и немцы, и австрийцы, а особенно, казаки».

Но было ли в литературе если не положительное отношение к Махно и махновщине, то хотя бы сочувствующее? Было. Поэт — Сергей Есенин в стихотворении «Сорокоуст» изобразил жеребёнка, безуспешно пытающегося обогнать поезд.

Вот как в автокомментарии Есенин излагает суть стихотворения: «Конь стальной победил коня живого. И этот маленький жеребёнок был для меня наглядным дорогим вымирающим образом деревни и ликом Махно. Она и он в революции нашей страшно походят на этого жеребёнка, тягательством живой силы с мёртвой» (Сергей Есенин. Собрание сочинений, том 5. 1966. С. 87, письмо к Е.И. Лившиц, август 1920 года).