Одинокий цветок

Эленика вздрогнула и открыла глаза. Оказывается, она уснула сидя у камина, и проспала долго – огонь уже погас. Разбудил ее, определенно, какой-то шум, но сейчас было тихо. Девушка зябко поежилась, взмахом руки подожгла поленья в камине, встала, и скользнула к большому зеркалу, занимающему чуть ли не пол стены зала. Ничего подозрительного она там не нашла, только себя – хрупкую изящную девушку, на вид лет двадцати, с большими глазами, кукольным сонным личиком, и с белоснежными, голубоватыми волосами, коротко подстриженными, и не скрывающими длинные изящные эльфийские уши. Эленика опять взмахнула рукой, и ее отражение сменилось мельтешением неясных размытых образов. И тут снова раздался шум, но не из зеркала, а с улицы, из-за стен замка эльфийки. Она быстро подлетела к окну, и взглянула на улицу, на знакомый до мелочей пейзаж – горы с заснеженными вершинами, с покрытыми вечнозеленым лесом склонами, и кажущимся низким лиловым небом. Однако спокойствие и безмолвие этой величественной красоты нарушали двое – прямо напротив окна, на естественной горной террасе, служащей площадкой у входа в замок, бились двое – мужчина в кольчуге и развивающейся темно-красной накидке-плаще, и огромный черный дракон. Дракон реял над террасой, хлопая кожистыми крыльями – именно этот звук разбудил эльфийку – и, пикируя вниз, бросался на воина, выпуская из пасти пламя и черно-серый дым. Человек уворачивался от огня, и бесстрашно бросался на змея, пытаясь поразить его копьем.

– Да как они посмели! – воскликнула эльфийка, накинула на плечи белоснежную пушистую накидку, открыла входную дверь, и выскользнула на улицу. Пока девушка занималась накидкой, и шла до двери, картина битвы изменилась – поверженный воин лежал на камне, а над ним возвышался черноволосый человек в темной одежде и накидке, похожей на крылья дракона. В руке он держал сломанное пополам копье, нацелив его наконечник в грудь человека в кольчуге. Эленике было все равно, кто побеждает, и кто кого убивает – эти наглецы не только вторглись на ее территорию, но еще и принялись драться возле самой двери в замок эльфийки! И она, не раздумывая, метнула в человека в черном молнию, которая его и поразила, разбежавшись по одежде миллионом зарядов-искорок. Черноволосый задергался, как в припадке, глухо закричал, уронил обломок копья, и свалился с края каменной площадки прямо в пропасть. Однако, через несколько секунд раздалось хлопанье крыльев, из пропасти взмыл, и ринулся в сторону леса огромный черный дракон. Летел он неровно, рыская, и заваливаясь в лево – эльфийка знатно его приложила.

Эленика подошла к лежащему на земле воину, раздумывая, что с ним делать – оставлять его умирать возле своей двери ей не хотелось.

– Быстро убирайся отсюда, иначе сожгу! – произнесла она, заметив, что мужчина в сознании. И подняла руку, дабы воин убедился в серьезности ее намерений.

– Миледи Эленика! – едва шевеля губами, произнес воин.

Эльфийка замерла и более внимательно взглянула на раненого. Он был человеком, и судя по одежде, жителем Северной Долины. Поэтому мог знать, на чьи земли проник. И мог знать, что только хозяйка этого замка носит короткие волосы – в Землях Рассвета у женщин это не принято. Однако, имя эльфийки знали не многие. Значит, этот темноволосый молодой человек, истекающий кровью у ее порога, пришел к замку не случайно.

– Кто ты? – спросила Эленика.

– Я должен… передать… – с трудом произнес мужчина, и замолчал.

– Что передать? И от кого? – потребовала ответа эльфийка. Но мужчина уже не ответил, потому что потерял сознание.

Эленика понимала, что передать ей послание могла только мама. Но, что она хотела сказать, Эль сможет узнать, когда посланник придет в себя. А он может и не очнутся… Если оставить раненого без помощи, то он умрет или от ран, или замерзнет – здесь, высоко в горах, для людей слишком холодно.

Вздохнув, эльфийка, с помощью магии, осторожно переместила раненого в замок, в ту комнату, которую когда-то, очень давно, мама оборудовала для нее, для Эленики – тогда, еще не привыкшая к климату Северных Земель, девушка мерзла в их большом и холодном замке. Комната эта обогревалась, и была вполне комфортна для людей.