Один за всех

Дружеский шарж В. МОЧАЛОВА

Ну, что за проблемы у сатириков сегодня! Вот совсем недавно действительно были проблемы. Главная их них такая: смеяться позволялось лишь внутренним голосом. То есть попросту давились от смеха. В строчки это, как правило, не воплощалось, так как предполагалось, что читать сатиру надо между строк. Сегодня же этого уже не требуется! Можно, наконец, все что угодно сказать вслух, открытым текстом! Но в этом-то вся и проблема…

Сейчас, как известно, эпоха сокращения штатов, а значит, совмещения профессий, плавно переходящего в узкую специализацию. Это отчетливо прослеживается на судьбе автора. По образованию он инженер-гидротехник, по склонности характера — журналист-сатирик. В качестве вещественных доказательств имеет несколько дипломов: как гидротехник — диплом инженера, как сатирик — два диплома лауреата премии «Крокодила» и еще один — премии Московской организации Союза журналистов СССР. Долгое время лез из кожи вон, чтобы совмещение профессий не мешало конечному результату. То есть чтоб инженерная работа с водой не была смехотворной, а в сатирических сочинениях было поменьше воды и побольше смеха. Посему сочинения эти, как правило, короткие, без воды.

Но отныне совместительству пришел конец, и сейчас автор — узкий специалист широкого профиля, каким и обязан быть штатный корреспондент «Крокодила». Свежий итог индивидуальной трудовой деятельности автора перед вами, читатель, — эта, вторая уже, крокодильская книжечка. Хорошо бы не последняя.

Вечерело. Они стояли в глубине двора и, ни на кого не обращая внимания, сосредоточенно ссорились.

— Давай договоримся так, — вроде бы спокойно начала Она и вдруг ка-ак взвизгнет не своим голосом: — Можешь катиться на все четыре стороны! Скатертью тебе дорога!! Мигом!!!

— Подумаешь, и уйду, — спокойно, по-мужски сказал Он. — Велика потеря! Ты мне вовсе не нужна! И тряпки твои тоже. Все можешь себе забирать. Стол только возьму, и все. Письменный.

— Что-о-о?! Сто-о-о-ол? Который моя мать подарила?!

— Твоя-я?!! Ох, держите меня! Смешно, ей-богу! Все же знают, что это нам моя мать…

— Нет уж, дудки, моя!

— Нет, моя! И стол — моя, и стул — моя!

— Да если на то пошло, твоя мамочка…

— А твоя-то, знаешь, вообще!..

— Нет, это твоя вообще! А не моя.

— Нет, именно твоя!!!

— Ну, и мелочной же ты! Раз ты так — ничего не получишь! Вот! Ни стола, ни стула, ни чашки, ни ложки, ни Салтыкова, ни Щедрина, ни маминого Сибиряка, ни…

— Ха-ха-ха, но позволь…

— Не позволю! В суд на тебя подам, все отсужу, а тебя посажу!!! Мигом!

— А! Ясненько. Раз ты так, тогда я…

— Мари-и-ина-а! — раздался вдруг сверху женский голос. — Иди-ка скорее ужинать! Мигом! Все уже на столе стынет!

Он и Она одновременно обернулись на голос: на балконе пятого этажа стояла молодая женщина в фартуке поверх джинсов.

— Мигом, мигом!!! — еще раз прокричала она и ушла с балкона в комнату.

— Тебя зовут, — огорченно сказал Он и надулся совсем не по-мужски.

— Предки с работы пришли, — грустно сказала Она. — Сейчас опять начнут… Ну, да ладно, привет. Завтра доиграем… Ты придешь?

— Приду, конечно, — сказал Он. — Если не отвезут к бабушке.

В нашей конторе что главное — так это взаимовыручка. Как говорится, один за всех и все за одного.