Один против всех

В восемь часов вечера зазвонил телефон. Один из мужчин снял трубку: «Уголовная комиссия. Говорит Нейл». Потом слушал, не прерывая и не задавая вопросов, только морщил лоб.

— Понятно, — сказал он в конце, — сейчас я кого-нибудь пришлю.

Взял в руки карандаш, записал фамилию и адрес. Кроме него в ярко освещенной комнате находилось еще три сотрудника. Двое играли в карты, устроившись за столом, стоящим перед шкафами с документами, а третий — видный, крупный, с резко очерченным умным лицом ходил по комнате, заложив руки за спину. На скамейке у деревянного шкафа сидел полицейский и доставленный им негр, молодой и на вид очень сильный, но сейчас он был насмерть напуган и с мольбой глядел то в одну, то в другую сторону.

Игроки отложили карты и внимательно наблюдали за Нейлом, который все еще писал; лицо его посуровело и сделалось, наконец, серым. Один из них, Кармоди, пригладил свои и без того прекрасно лежащие волосы и устало поглядел за окно, в которое хлестал дождь.

— Так я и знал, что в такую погоду без дела мы не останемся.

Его партнер, Кейс, чье широкое лицо и сплющенный нос говорили о боксерском прошлом, пожал плечами.

— Да я ничего другого от этого вечера и не ждал, — у него был на редкость мягкий голос, что совершенно не вязалось с его внешностью.

А третий, все еще меривший комнату своими длинными ногами, улыбнулся:

— Ну, а у меня уже есть дело, — он кивнул в сторону негра, — а то я с удовольствием побегал бы с вами под дождем.

— Да, Бурке, ты у нас везучий, — заметил Кармоди.

Нейл, низкий, рыжеволосый мужчина с лицом терьера, положил трубку и взглянул на часы, висящие над шкафом.

— Бэньйон не говорил, когда он собирался вернуться?

Все невольно взглянули на часы. Бурке произнес:

— Около восьми. Он звонил из девятнадцатого отделения и передал, что еще зайдет.

Была одна минута девятого. Нейл нервно барабанил пальцами по столу, морщины на лбу не пропадали.

— Что случилось? — спросил Бурке.

— Звонила жена Тома Дири. Сказала, что ее муж покончил жизнь самоубийством. Застрелился.

— Боже мой! — пробормотал Кармоди.

— Еще сегодня он был наверху, у инспектора, правда? — на этот вопрос Бурке никто не ответил.

— Почему он это сделал? — прозвучал мягкий голос Кейса.

— К сожалению, он не посвящал меня в свои планы, — устало проговорил Кармоди.

Нейл взглянул на него с упреком.

— Подождем еще несколько минут, и если Бэньйон не придет, я должен буду передать сообщение по инстанции. Они, конечно, потребуют подробного объяснения…

— Как всегда, когда речь идет о копе.

Бурке опять начал ходить по комнате. Кармоди закурил сигарету, зло бросив спичку на пол. В помещении было тихо, только дождь все стучал и стучал по стеклу. Молчание становилось угнетающим. Если коп умирает — это целое событие. В его отделении несколько дней приспущен флаг на мачте, в газете помещается некролог, мэр города и начальник умершего выражают соболезнование семье, но если коп кончает с собой — туг жди чего угодно! Это может означать, что он был слабодушным, чересчур нервным или просто дураком, во всяком случае, не тем человеком, который способен охранять жизнь и имущество жителей своего города. Или, наконец, нечто гораздо худшее, что поставит под угрозу существование всего участка, а то и всей полиции города.

— Он же был хорошим парнем, — сказал Бурке, замедляя шаги, — хорошим, прямым парнем.

— По крайней мере, таким он казался, — согласился Кармоди и взглянул на часы. — А почему это его жена позвонила нам?

— Порядок она знает, — возразил Нейл. — Сперва сообщила в центральную, а потом нам. Мы обязаны совать свои носы во все эти самоубийства. Между прочим, что-то центральная долго не звонит…

В комнате опять установилась тишина. Все глядели на динамик, некоторое время не передававший никаких сообщений. И тут, будто напоминание Нейла подтолкнула кого-то, послышался голос:

— Девять-восемьдесят, девять-восемьдесят один! Ответ!

— Это, кажется, на его участке. Дири ведь живет в Вестене.

— Да, на Сикомор-стрит, — сказал Кейс, — Они, наверное, уже послали туда машины.

Из динамика опять раздался голос:

— Машину с врачом на Сикомор-стрит, машину с врачом на Сикомор-стрит! Ответ.

— Машину с врачом. — Нейл нервно засмеялся. — Сейчас ему ни один врач в мире не поможет.

Его пальцы опять забарабанили по столу, он взглянул на часы.

И тут внезапно распахнулась дверь, и в комнате появился молодой мужчина в мокром плаще. Он бросил быстрый взгляд на лица всех троих.

— Что произошло, что случилось?

— Только что звонила жена Тома Дири. Она сказала, что Том покончил с собой. Пятнадцать или двадцать минут назад. Он застрелился, — сообщил Нейл.

— Ты ведь знал его, Бэньйон, правда? — спросил Бурке.

— Конечно, я знал его, — медленно проговорил Дэв Бэньйон, снимая мокрый плащ и укладывая его на спинку стула.