Один на льдине

На лагерном жаргоне «один на льдине» означает, что вор решил не примыкать ни к одной воровской группировке и жить сам по себе. Новая книга — это продолжение романа «Воровской общак», и читатель сможет вновь встретиться с главными героями — Власом, Камботом, Лалинэ.

Сейчас появилось немало книг, затрагивающих криминальную тему. Неискушенному читателю порой может показаться, что писать об уголовном мире очень просто. Но это не так. Люди пишут, совершенно не разбираясь в юриспруденции.

Чтобы правдиво описать лагерную жизнь, мне понадобились весь мой опыт — и немалый — оперативной работы, знание лагерного быта «изнутри», понимание психологии преступного мира. Как юрист, я не раз бывал в колониях строгого режима, беседовал с руководством ИТУ, смотрящими, воровскими авторитетами. И тем не менее я не считаю лишним, работая над новыми произведениями, постоянно накапливать багаж знаний совершенно другой жизни, в которую люди попадают, нарушая внутренние законы человеческого бытия.

Выношу, читатель, на ваш суд свое новое произведение.

С уважением, Владимир Шитов.

Владислав Олегович Зипунов по кличке Влас был доволен результатом повторного рассмотрения в суде своего уголовного дела. Подтвердилось, что он в ранее совершенных преступлениях являлся всего лишь исполнителем, а руководителем и подстрекателем был Меченый, он же Лихоносов Савелий Григорьевич, главарь крупной воровской группировки. По приказу козырных воров Меченого в камере ИВС отравил милиционер, которого уголовники звали Ушастиком.

Вместо пожизненного заключения Влас получил пятнадцать лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительно-трудовом учреждении строгого режима.

Влас не сомневался, что такое решение суда было не Случайным. Помогла протекция миллиардера Арканова, да и заместитель начальника ГУВД области полковник Шаповалов посодействовал — не забыл услугу Власа по изобличению Меченого.

Во всем, что случилось с ним, Влас никого не винил, кроме самого себя. Он понимал, что жизнь справедливо наказывает тех, кто не уважает правил человеческого общежития и живет по своим звериным законам. Поэтому он не считал себя жертвой произвола и приговор принял как должное.

Влас понимал, что можно быть счастливым, имея хорошую семью, работу, делая добро людям. Может быть, и будет у него когда-то такая перспектива. Но в его положении, когда его судьба зависела и от руководства колонии, и от воровского братства, которым заправлял Дикий, приходилось жить двойной жизнью: показной, известной обитателям колонии, и той, которая была в его душе, в его сердце. Вторая жизнь была тайной. Это были его мечты, его сны, где он встречался с женой, детьми, где он чувствовал себя вольным человеком. Это было его желанное, далекое будущее, за которое он готов был побороться.

Влас вместе с другими прибывшими в колонию зеками прошел через санпропускник, где их побрили, постригли, где они помылись в бане и получили зековскую робу. Потом Власа перевели в этапную комнату, именуемую «карантинной», в которой он пробыл неделю.

Форменной робы хватило не на всех зеков — средств у администрации колонии на ее приобретение не было. Поэтому некоторые зеки были вынуждены довольствоваться той одеждой, какая была у них до прибытия в зону.

Находясь в карантине, в вынужденном безделье Влас часто останавливался у зарешеченного окна и тоскливо смотрел во двор, где сильный ветер гнал хлопья ноябрьского снега. Одни снежинки, касаясь сырой земли, мгновенно таяли, другие еще какое-то время белели на влажной черноте. Хлопья становились все гуще, и земля постепенно покрывалась снежным одеялом.

Холодный пейзаж угнетающе действовал на Власа. Он поежился, вспомнив, где находится, и обреченно подумал: «И люди против нас, и даже эта непутевая погода не для нас».

Обитатели колонии встретили Власа доброжелательно, но настороженно. В карантине к нему заглянул положенец по кличке Дикий (он же Петров Иван Борисович, отбывающий наказание за умышленное убийство).