Один день

Луч солнца, проскользнув в щель между ставнями, тронул Ленину щеку. Щеке стало горячо, и Леня проснулся. Он поспешно соскочил с кровати и, как был — в одних трусах и босиком, прошлепал через сенцы на крыльцо.

Сразу он окунулся в свет и тепло, будто нырнул с головой в яркое горячее озеро.

Солнце заливало двор. В короткой прозрачной тени под черешней растянулась желтая Дамка, свесив на сторону розовый язык. Серый гусак важно переваливался посреди двора. Он притворился, что смотрит на небо, а на самом деле скосил мстительный глаз на Ленины голые ноги.

— Вот как дам! — погрозил ему мальчик.

Гусак наклонил голову, изогнул шею и злорадно зашипел:

— Прош-шпал! Прош-шпал!

Леня отвернулся с досадой. Да, он проспал — что верно, то верно. Давным-давно, конечно, Витька уехал в степь. И, такой бессовестный, нарочно не разбудил его.

Но вдруг сердце у Лени заколотилось от радости: за низеньким каменным забором он заметил брезентовый верх грузовика, стоявшего на дороге. Если это дядя Степа приехал, еще не все потеряно…

Леня спрыгнул с крыльца и выбежал за калитку. Так и есть! Шофер Степан Михайлович Тимаков в синей, расстегнутой на груди рубахе с закатанными рукавами накачивал камеру.

Леня подскочил к нему.

Дядя Степа перестал качать, выпрямился, не выпуская из рук насоса, и весело подмигнул:

— Э-э! Кого я вижу!

Леня уцепился за твердые, как из камня, локти Тимакова и поджал ноги. Потом стал карабкаться по дяде Степе, как по дереву, упираясь пятками в его колени.

— А вот поборю! А вот поборю!

Но как он ни брыкался, дядя Степа одной рукой живо забросил его в кузов машины.

Визжа и захлебываясь смехом, Леня перекинул ногу за борт и уже нащупал пальцами верхнюю перекладину железной лесенки, прикрепленной к заднему борту, — вот сейчас слезет и с новыми силами кинется на противника… И вдруг услышал:

— Ле-еня!

— Дядя Степа, вы без меня не уезжайте! Я… — Леня так и не нашел ногой вторую ступеньку и, ободрав локоть, спрыгнул на землю. — Я сейчас приду.

— Беги, беги, раз зовут, — добродушно отозвался Тимаков.

На крыльце стояла мама, загорелая, золотоволосая, в белой блузке и синих, выгоревших брюках. Каблучок маминой босоножки нетерпеливо постукивал.

— Мама, хорошо, я поеду? — торопливо сказал Леня.

Мама взяла Леню за руку и увела в комнату.

— Почему ты бегаешь неумытый? И завтрак не тронут. Не позови тебя, так и будешь носиться голодный?

Ставни в их комнате уже открыты, окна распахнуты настежь, веселые блики играют на глиняной кринке с молоком, на помидорах, что алой горкой возвышаются в тарелке.

Леня чувствует, что ему отчаянно хочется есть. Но сначала приходится сбегать во двор к столбу, на котором прибит умывальник, и хорошенько умыться. Потом, недовольно оттопырив губы, Леня натягивает чистую футболку. Что ж поделаешь! Мама боится, что с Лениной спины слезет вся кожа.

За столом он торопливо жует хлеб с маслом, большими глотками пьет молоко, беспокойно поглядывая на окна и прислушиваясь, не заводит ли дядя Степа мотор.

Мама задумчиво смотрит на Леню:

— Пожалуй, напрасно я взяла тебя с собой в экспедицию. Начальник охотно разрешил, потому что мы долго будем жить на одном месте… Но вот сегодня один прораб едет в Симферополь. Не попросить ли его отвезти тебя домой к бабушке? Будешь играть в саду.

С отчаянием в глазах Леня мотает головой. Рот у него набит, и он не может произнести ни слова. Наконец он говорит умоляюще:

— Не надо домой! Я буду слушаться! Мама, я сейчас поеду с дядей Степой к бочкам! Да, поеду? И Витька же там. Ну, ма-ама!

— Вот видишь — к бочкам!.. — мамины губы смешливо дрогнули. Потом сдвинулись брови на ее высоком коричневом лбу. — Кто это дядя Степа?

— Это мой друг! Как же ты не знаешь? — возмутился Леня.

— Все у тебя друзья. Это не шофер ли Тимаков?

Леня радостно закивал.

— А что ты будешь там есть?

— Ой, какая ты, мама! Витька же ест.

— Витя работает. Будешь шмыгать у всех под ногами и мешать, — мама провела рукой по Лениной голове. Соломенного цвета волосы торчали на ней неровными кустиками.

В дверь заглянула хозяйка домика.

— Агния Петровна, там анализы привезли.

— Иду!

Мама ушла. Она геолог, исследует грунты, делает всякие анализы, составляет геологические карты.

Леня вышел во двор и остановился в раздумье у крыльца. Как быть? Входить в контору мама не позволяет, разве что в самых крайних случаях. Ехать в степь мама ему не разрешила, но ведь и не запретила, что гораздо важнее. Но если так просто уехать, не сказавшись, мама очень испугается: куда девался Леня?

Со вздохом Леня оглянулся и увидел в тени под забором трехлетнюю Галю, хозяйкину дочку. Сидя на корточках, девочка старательно, но безуспешно втыкала в сухую землю веточки. С трудом воткнутые, они сразу падали.

— Галя, пойди-ка сюда! — подозвал Леня и пошел к забору. Разве дождешься, пока она подберет упавшие веточки и дотопает до крыльца на своих толстых коротеньких ногах?

— Скажи моей маме, что я уехал к Вите. Скажешь? А я тебе потом клумбочки устрою и водой их полью.