Одержимый запретным желанием

Дана остановилась на вершине холма и вышла из машины размять ноги после долгой поездки из Лондона.

Дом располагался в уединенной зеленой долине, раскинувшейся между утесов, словно древний дракон, спящий на солнце.

– Я вернулась, – прошептала она. – И на этот раз я собираюсь остаться. Никто и ничто не прогонит меня снова. Ты станешь моим. Ты слышишь?

И, бросив еще один взгляд на дом, Дана вернулась в машину и поехала по склону вниз, в сторону Мэнниона.

Теперь все не будет как прежде. Во‑первых, не было Серафины Латимер, с ее добротой и милой улыбкой, которая могла так внезапно смениться суровостью. Она вернулась в свою любимую Италию, и тетя Джосс, конечно, уехала вместе с ней.

«Да и я уже не та, что прежде», – подумала девушка.

Она уже не была той запуганной семнадцатилетней девочкой, что уехала отсюда семь лет назад.

Теперь она не просто племянница экономки, живущая здесь из милости, – она успешный представитель ведущего лондонского агентства недвижимости с безупречной репутацией, профессиональным чутьем и неплохой зарплатой.

Годы, проведенные в борьбе, когда она карабкалась вверх по служебной лестнице и заново открывала в себе силу, с которой другим приходилось считаться, научили ее многому.

«Я помогла многим людям осуществить свою мечту, – подумала она, – теперь пришло мое время».

Вот только Мэннион не просто мечта. Этот дом ее по праву, собственность, причитающаяся ей на законных основаниях. Справедливость непременно восторжествует, и она добьется своего во что бы то ни стало. Дана решила вернуть Мэннион давным‑давно, и со временем ее решимость только крепла.

Девушка проехала через высокие кованые ворота и остановилась у главного входа. Там уже были припаркованы машины, она втиснула в узкое пространство свой «пежо» и выбралась из машины, одергивая юбку цвета хаки. Постояв немного и переведя дыхание, она открыла багажник, достала сумку с вещами и затем повернулась к дому.

У дверей стояла невысокая пухленькая женщина в опрятном темном платье.

– Мисс Грэнтем? – Ее голос звучал очень вежливо. – Я Джанет Харрис. Позвольте мне взять сумку и проводить в вашу комнату.

«Пожалуй, я знаю дорогу лучше, чем ты, – подумала Дана, следуя за экономкой. – Сколько раз я тут бегала по просьбе тети Джосс убедиться, что все готово для прибывающих гостей… Иногда мне даже разрешали поставить цветы в спальнях. Интересно, кто‑нибудь приготовил букет для меня?»

«Нет» – таков был ответ на ее вопрос, к тому же вскоре обнаружилось, что ей была выделена самая маленькая комнатка в дальней части дома, окна которой выходили на кустистый склон долины и летний домик, что все еще стоял там.

Единственный объект в усадьбе, который Дана не желала видеть. Она надеялась, что домик давно снесли. Да, вероятнее всего, эта комната, с выцветшими занавесками и потертым ковром, была выбрана, чтобы ясно указать ей ее место.

«Что ж, – подумала девушка, – когда игра закончится, мы увидим, кто победит».

– Ванная находится дальше по коридору. – Миссис Харрис почти извинялась. – Но она будет полностью в вашем распоряжении. Если вам еще что‑нибудь будет нужно, пожалуйста, дайте мне знать. – Она сделала паузу. – Мисс Латимер просила меня передать, что чай будет подан в гостиной.

«Как формально, – невесело подумала Дана, когда экономка удалилась. – И как это не похоже на Николу. Но, возможно, она поняла, как непросто быть хозяйкой».

У нее было не так уж много вещей, всего пара платьев – на этот вечер и на предстоящее мероприятие. Все это без труда уместилось в шкафу – таком же узком, как и односпальная кровать.

Ванная была обычная, с достаточным количеством полотенец, душем и зеркалом в полный рост.

Причесавшись и накрасив губы, Дана осмотрела себя с той же критичностью, какую ожидала встретить внизу. Каштановые волосы неплохо лежали и без укладки, ей лишь понадобилось немного теней, чтобы подчеркнуть зелень ореховых глаз, и подкрасить густые ресницы.

Девушка спустилась вниз, попутно отметив, что не только ее спальня нуждается в обновлении, но и весь дом выглядит усталым и неопрятным, от чистоты, что была при тете Джосс, не осталось и следа. Полированные поверхности старинной мебели больше не сверкали, как когда‑то. Кое‑где была видна паутина, и в воздухе не витал запах лаванды и воска. Вот так, наверное, бывает, когда хозяйка дома долго отсутствует…

Не то чтобы Серафина Латимер была довольна произошедшими переменами, но после того, как она решила избежать уплаты налога и подарила Мэннион Адаму, старшему брату Николы, ей было позволено лишь изредка наведываться в свой бывший дом. Адам, конечно же, принял дар и стал полноправным владельцем Мэнниона.