Очерк и публицистика

Говоря о Второй мировой войне, мы не вправе забывать о ее жертвах — тихих нейтральных странах Скандинавии, внесших свой посильный вклад в победу над Германией и Объединенной Европой. Правда, сами они в эту Объединенную Европу и входили, воюя, хотя и «в частном порядке», против СССР, отчего возникало даже некое раздвоение их международно-правовой личности.

Вторник 9 апреля 1940 года для Дании и лично ее короля Кристиана Десятого явно не задался: в его владения нежданно и негаданно попрыгали с небес немецкие парашютисты. Так «образцовая тюрьма» Дания с ее Эльсинором стала второй после нарывавшейся «на скандал» Польши жертвой гитлеровской агрессии.

Тем же утром германские послы в Осло и Копенгагене вручили правительствам Норвегии и Дании одинаковые по содержанию ноты, в которых вооруженное выступление Германии было обосновано вынужденной необходимостью защитить обе нейтральные страны от якобы предстоящего в самое ближайшее время нападения англичан и французов и предупредить замышляемое ими распространение войны на территорию Скандинавии, т. е. выведение Дании и Норвегии из состояния нейтралитета. Кстати, 31 мая 1939 г. был подписан Германо-датский пакт о ненападении. При этом Дания настояла лишь на том, чтобы подписание состоялось не одновременно с Латвией и Эстонией.

Руководивший общей операцией «Везерюбунг» генерал Н. фон Фалькенхорст предлагал даже в целях устрашения провести психическую атаку — пропустить под аккомпанемент духового оркестра по Копенгагену целый немецкий батальон. Однако вместо этого командующий операцией в Дании генерал Л. Каупиш проявил строптивость и приказал вместо прохода по главной улице с оркестром штурмовать старую крепость над гаванью и взять в плен расквартированный там гвардейский полк, что и было сделано без единого выстрела. Одним словом, датчане оказались слишком цивилизованными для того, чтобы сражаться.

Король Кристиан счел ниже своего достоинства заниматься вопросами войны (для того у него имелся военный министр). Однако королевство было маленькое, а посему развернуться военному министру было негде, и король в тот же день и час решил капитулировать, сердечно поздравив (от себя лично) германского генерала К. Химера с «блестяще выполненной работой».

В ответ смущенный Химер ответил, что лично он глубоко сожалеет о том, что был вынужден явиться к королю с такой миссией, но он лишь выполняет долг солдата. И добавил, что немцы пришли в Данию как друзья. Похоже, так оно и было. Хотя друзья бывают порой с норовом.

Одним словом, сопротивлялась Дания отчаянно, хотя и недолго — всего 1 (один) день, а еще вернее, целых четыре часа. И уже в середине дня мирные копенгагенцы попивали пивко с доблестными немецкими солдатами и обменивались с ними утонченными шутками. Нет, не зря датчан называют скандинавскими французами!

Любопытно, что военно-морской флот Дании не произвел ни единого выстрела ни со своих кораблей, ни с береговых батарей, когда немецкие транспорты с войсками проходили вблизи этих орудий, способных разнести их вдребезги. 4 апреля — как только было получено известие о германских планах вторжения в Данию и о группировании германского флота в датских территориальных водах, — датский флот получил приказ не вступать в боевое столкновение с нападающими. Это позволило немцам произвести высадку без всякого сопротивления.

«И Божья благодать сошла на… Данию».

Страна с успехом стала использоваться в качестве витрины «миролюбивой» политики на оккупированных территориях, оставаясь формально независимым государством. В своем отдельном меморандуме фюрер гарантировал территориальную целостность и независимость страны, политическая жизнь которой оставалась неизменной: продолжали действовать король, правительство, парламент, самоуправление, политические организации. Армия, флот, полиция оставались под датским командованием. Нацификация общественной жизни не производилась, деятельность профсоюзов не запрещалась. Были введены только ограничения свободы прессы и собраний. Вольготно чувствовали себя в оккупированной миниатюрной Дании и ведшие свой прежний привычный образ жизни евреи. Правда, позже почти все они в количестве 7000 человек благополучно переселились в Швецию. Не пожелали покидать королевство не более 500 человек. Современники отмечали, что повседневная жизнь датчан в первые годы оккупации практически не изменилась, и потому движение «Сопротивления» поддержки не находило.