Очерки истории чумы. Книга II. Чума бактериологического периода

Чтобы понять психологию людей, переживших эпидемию, следует выявить еще один важный фактор: во время таких испытаний неизбежно происходит «расслоение» среднего человека. Можно проявить себя либо героем, либо трусом, и третьего не дано. Мир золотой середины и полутонов, в котором мы живем в обычное время, мир, где чрезмерная добродетель или порок считаются аномальными, внезапно разрушается. На людей направлен яркий свет, безжалостно обнажающий их сущность: многие обнаруживают гнусность и трусость, другие — святость.

Жан Делюмо. Ужасы на Западе

События, описанные в данном томе, целиком относятся к так называемой третьей пандемии чумы. Однако анализ хронологии событий, изложенных в предыдущем томе, привел нас к пониманию условности выделения третьей пандемии из второй, по крайней мере, если использовать общепринятые временные критерии. И вот почему.

Если считать третью пандемию явлением хронологически самостоятельным, то тогда между ней и второй пандемией чумы должен быть временной промежуток, который можно охарактеризовать как «прекращение чумы». Новая пандемия по масштабу охваченных ею территорий должна, по крайней мере, превышать масштабы активизации очагов чумы последнего всплеска их активности в прошлую пандемию. Такую границу можно провести между первой и второй пандемиями, но вот с третьей, это сделать невозможно.

Развитие первой и второй пандемий чумы на европейском континенте напоминает лесной пожар, который разгорался на огромной территории в течение 5 лет. Уже два этих дискретных временных явления заставляют предположить наличие каких-то очень сложно связанных друг с другом неизвестных природных явлений, которые, достигнув некой «критической массы» в течение неизвестного периода времени (годы, десятилетия, столетия?), приводят к многолетней глобальной активизации реликтовых очагов чумы. По территориальному распространению вторая пандемия, начавшись в середине 1340-х гг. в Индии и Китае, то прекращаясь, то возобновляясь, но уже на значительно больших территориях, достигла своего максимума к 60-м гг. XIV столетия.

Дальнейшее развитие второй пандемии больше соответствует сложным периодическим колебаниям в еще не известных экокосистемах, вмещающих чумной микроб, чем передаче возбудителя болезни по цепочке от человека к человеку или из крысиных очагов чумы посредством инфицированных эктопаразитов. На огромных территориях вспыхивают синхронизированные по времени, но разные по интенсивности эпидемии чумы. Между ними остаются промежутки времени, которые достаточны для того, чтобы сменилось несколько поколений людей, живших в мире без чумы. Например, такими для Европы были промежутки между 80-ми гг. XIV столетия и 40-ми гг. XV столетия; между 1527 и 1545 гг. На территории отдельных реликтовых очагов чумы можно отметить и более продолжительные периоды эпидемического благополучия. Между последними чумными эпидемиями в Москве (1654 и 1771 гг.) прошло 117 лет, за это время сменилось четыре поколения москвичей, не знавших этой болезни. Пульсация реликтовых очагов чумы возобновляется на огромных территориях — например в середине XVII этот процесс осуществился на пространстве от Вятки до Лондона в течение 10 лет, погубив до 1 млн. человек. Всего же таких пиков активности чумы, включая пандемию «черной смерти» и последовавшие за ней пульсации очагов чумы в более северных широтах, можно насчитать не менее четырех. Первый пик — 1346–1382 гг., второй — 1440–1530 гг., третий — 1545–1683 гг., четвертый — 1710–1830 гг. Третий пик, по площади охваченных чумой территорий, можно приравнять к «черной смерти», однако из-за элиминации людей определенных генотипов в XIV–XV столетиях клиника болезни была иной — отсутствовали легочные осложнения. Внутрь этих пиков всеевропейских пульсаций вложены пики пульсаций отдельных реликтовых очагов. Однако со середины XVII столетия постепенно происходит «отступление» чумы в направлении с севера и запада на юго-восток. Все больше западных и северо-западных территорий Европы становятся свободными от чумы, если, конечно, под чумой понимать только ее вспышки среди людей.