Объяснение в любви

Клайв Риджмонт с детства обожал Испанию.

Не то чтобы ему не с чем было сравнивать. Единственный сын и наследник семейства Риджмонт знал Европу как свои пять пальцев уже в том нежном возрасте, когда дети впервые учатся обращаться с глобусом и картой. Те города, о которых большинство его сверстников узнавали из книг и со страниц глянцевых рекламных проспектов, он исходил вдоль и поперек. Гордый Рим и изысканная Венеция, великолепный Париж и овеянная вальсами Штрауса Вена, готические улочки Праги и античные храмы Афин… Родители почитали своим священным долгом открыть перед ненаглядным сыном сокровищницу европейского прошлого и настоящего.

Юный Клайв, унаследовав от родителей любовь к прекрасному и тонкий художественный вкус, восхищался и тем, и другим, и третьим и, переполненный новыми впечатлениями, возвращался в туманный, пронизанный ветрами Лондон. А Испания… Испания стала для него родной. Не потому ли, что Клайв жил там неделями и месяцами, поскольку в Барселоне находился один из крупнейших филиалов корпорации его отца? О том, что в один прекрасный день Клайву суждено встать во главе этого филиала, в семье говорили как о свершившемся факте. И учиться Клайв предпочел не в Кембридже и не в Оксфорде, а в университете города Мадрид, помимо основной своей специализации заодно совершенствуясь и в языке.

А может, Испания затронула в его душе некие струны, о существовании которых сам Клайв до поры до времени не подозревал? Причудливое сочетание европейской и арабской архитектуры, оригинальная кухня, красочный, выразительный язык… Буйство ароматов и красок, цветов и музыки… И прекрасные дочери Испании — девушки, словно сошедшие с полотен Веласкеса и Гойи, со страниц комедий Лопе де Вега и Кальдерона, — темноволосые, стройные, пылкие, способные свести с ума и святого. А Клайв Риджмонт святым отнюдь не был…

Кровать походила на море смятого белого батиста. Среди складок благоуханной тонкой ткани взгляд различал изящную, покрытую золотистым загаром ногу, гладкую округлость бедра, точеную лодыжку. А по подушке разметались иссиня-черные локоны, обрамляющие профиль, ради которого в далеком прошлом армии выступили бы в поход, а города сдались бы без боя. В буквальном смысле, а не в метафорическом.

Вот только звали ее не Клеопатрой. Звали ее Анхелой. И хотя красота ее способна была вдохновить поэта на самые смелые сравнения, в том, кому она принадлежит, сомневаться не приходилось.

Прислонившись к балконным перилам, Клайв позволил себе улыбнуться и поднес к губам чашку кофе. Было еще совсем рано, однако солнце уже припекало его обнаженную спину. Он вышел на балкон прямиком из душа; белое махровое полотенце, обмотанное вокруг бедер, явилось его единственной уступкой стыдливости. Здесь, на его летней вилле под Льорет-де-Мар, увидеть его могли разве что чайки, носящиеся наперегонки с утренним бризом.

Ну, и Анхела, конечно, если бы соизволила открыть глаза. Однако в отличие от него ей вовсе не нужно возвращаться в Барселону к девяти, так что и подниматься так рано незачем. Хотя… если бы она и впрямь проснулась, с непонятной грустью подумал Клайв, как замечательно было бы, отшвырнув полотенце, присоединиться к ней в постели!

Смакуя кофе, горячий, черный, крепкий, — словом, в самый раз для такой минуты, молодой человек не сводил восхищенного взгляда со спящей красавицы. Они вместе вот уже несколько лет, и за все это время Анхела ни разу не показалась ему заурядной и скучной. В роскошном вечернем платье или нагая, она ослепляла красотой, далеко превосходя всех прочих женщин вместе взятых. Клайв гордился этой близостью, гордился тем, что ему одному дозволено дерзко и властно ласкать это покорное, восхитительное тело. Гордился тем, что ни на кого другого Анхела и не глядит.

Но любит ли он ее?

Нет, с горечью признавал Клайв. Любить он ее не любит. Ему нравится любоваться Анхелой, а уж чего стоят проведенные вместе ночи! Для спасения ее жизни он бы охотно пожертвовал собой. Но истинная любовь — это нечто более глубокое… Женщину любят не за красоту, а за то, какова она есть на самом деле… и это не его случай.

Клайв с трудом сдержал вздох. На солнце наползло облачко. Протестующе вскрикнула чайка. Кофе внезапно показался горьким на вкус. Отставив чашку, Клайв устремил взгляд на лазурно-голубые воды Средиземного моря, загадочно мерцающие вдали. Черт подери, что же ему делать?

Расстаться с Анхелой — об этом и речи идти не может! Сохранить при себе — значит напрашиваться на неприятности. За тысячи километров отсюда назревает беда. Нельзя, никак нельзя забывать про властную аристократку-мать и про недужного старика-отца, который так мечтает дожить до свадьбы сына, понянчить внучат…

Жениться на Анхеле, закрыв глаза на отсутствие любви, — что может быть проще? Она молода, красива и любит его всей душой. Но какие родители допустят, чтобы их единственный сын, наследник миллионного состояния, сочетался законным браком с такой женщиной, как Анхела Веласко?