Обрученные ветром

Полдюжины вертевшихся под потолком ночного клуба электровентиляторов не могли даже слегка остудить задыхавшийся в сорокаградусной жаре зал. Они лишь размешивали воздух, загустевший от табачного дыма и запахов специй. Девушка танцевала и чувствовала, как пот пропитывал ее костюм. Если, конечно, так можно было назвать комбинацию из куцых перьев и трех лоскутков с блестками, прикрывавших интимные места. Впрочем, она не сомневалась, что при определенных обстоятельствах из этих трех тряпочек осталась бы только одна.

Сама она никогда бы не решилась обнажить молодую красивую грудь для похотливых глаз местных арабов и завсегдатаев клуба — моряков с заходивших в порт кораблей. Правда, здешняя прима делала это без тени смущения: она уже давно выступала на подмостках таких заведений. К тому же рядом всегда был ее друг и покровитель, готовый в любую минуту прийти на помощь. А у молоденькой танцовщицы, недавно поступившей на работу, такого «защитника» не было.

Танец закончился, и пятеро девушек бросились переодеваться. Их место на сцене занял певец, пока девушки готовились к следующему номеру. «Карнавал» завершал представление, и уставшие участники шоу ждали его с нетерпением. Он задумывался как большой финал и исполнялся в специальных костюмах со шлейфами из ярких разноцветных перьев и с высокими шляпками. Когда-то эти наряды шились для фешенебельного парижского «Фолли». Два года назад прима заведения Максайн сумела перекупить их через свою подругу. С тех пор они ежедневно служили для местного клубного шоу, передаваясь от одной танцовщицы другой по мере обновления труппы. Сейчас это уже были обтрепанные лохмотья, способные разве что символизировать оперение постаревших и облысевших райских птиц.

Когда девушки, сияя профессиональными улыбками, вновь выбежали на сцену, раздались жидкие аплодисменты. Более теплого приема от этой пресыщенной и уже достаточно пьяной аудитории ожидать было трудно. Да и вообще сидевшие за столиком пришли сюда скорее из похоти, нежели ради представления.

Дальше все шло по заведенному порядку. Девушки танцевали. Джулия при этом старалась не думать об устремленных на нее взглядах и о том, что за ними скрывалось. Возбуждение нарастало. Записанная на пленку музыка грохотала на весь зал. Максайн и ее друг Марсель пели, и их голоса звучали глуше, чем того требовала песня, — зачем стараться для такой публики?.. Потом оба убежали за кулисы, чтобы вновь вернуться на сцену для никому не нужного поклона. Этим и завершилось наконец ночное представление, а вернее — утреннее, ибо ни одно подобное шоу никогда не кончалось раньше половины четвертого.

Джулия и Даниэль, молодая француженка, жившая с ней в одном номере гостиницы, как обычно, спешно переодевались. Две другие девушки облачались в вечерние платья, чтобы спуститься в зал, где они заводили знакомства. Насколько далеко заходили эти знакомства, Джулия не спрашивала. Хотя знала, что у той и другой денег всегда бывало куда больше, чем можно было заработать на сцене.

В дверь постучали, послышался нетерпеливый голос Марселя:

— Вы готовы?

В обязанности Марселя входило провожать Джулию и Даниэль после каждого ночного представления до гостиницы. Делал он это с большой неохотой, стремясь поскорее вернуться обратно в клуб, где можно всегда выпить за чужой счет. Но оставлять двух девушек одних на улицах Орана было опасно. Поэтому Марсель так торопил их, что даже не дал снять грим, уже не говоря о возможности принять душ.

Свежий воздух после работы в ночном клубе опьянил ее, и она несколько раз с наслаждением глубоко вздохнула. Острый и волнующий запах моря наполнил ее сердце странной тоской, причины которой она не могла понять. Может быть, сказалась всегда дремавшая в душе тяга к дальним странствиям? Или же ей просто не хватало этого чистого воздуха и таких же чистых чувств? Джулия невольно усмехнулась своим романтичным полетам.

Гостиница, где жили девушки, располагалась на улице, застроенной высокими старыми домами. Несмотря на ветхость, шум и дурной запах в номерах, она имела одно бесценное для Джулии преимущество: вид на морской порт. Из окна их комнаты прекрасно просматривалась вся гавань.

Каждое утро, проснувшись и соскочив с постели, Джулия придвигала стул к подоконнику и, опершись на него локтями, подолгу сидела, наблюдая за разгрузкой и погрузкой кораблей, отправлявшихся в Грецию, Турцию или через Суэцкий канал в Красное море. Почти все они были грузовыми. Оран ничем не мог привлечь к себе роскошные пассажирские лайнеры, совершавшие круизы по Средиземноморью. А хорошо было бы устроиться работать на такой лайнер! Тогда бы она тут же сумела уехать отсюда!