Обрученная с розой

Пятнадцатое столетие в Европе клокотало, как адский котел. Все еще продолжалась Столетняя война между Францией и Англией, гражданские смуты терзали пиренейские королевства, войны гуситов разоряли Чехию, менялись династии и плелись интриги в государствах севера Италии, и весь западный мир будоражил великий раскол, когда многочисленные папы и антипапы предавали хуле и анафеме друг друга и лишь костры инквизиции да непоколебимая вера истерзанных человеческих сердец удерживали твердыню католической церкви.

Именно в это время в Англии вспыхнула еще одна кровавая междоусобица, получившая примечательное и поэтическое название – война Алой и Белой Роз. Два могущественных дома – Ланкастеров и Йорков – вели ее, не считаясь ни с какими потерями. В гербе Ланкастеров пылала Алая Роза, в гербе Йорков – царственный Белый Розан.

Но причины этой войны возникли задолго до того. У одного из самых мудрых государей Англии Эдуарда III Плантагенета и его супруги Филиппы Генеггау было семь сыновей. После Эдуарда III, который правил полстолетия, на трон взошел его внук от старшего сына – Ричард II. Это был самовлюбленный тиран, неглупый, но полный гордыни и жестокий. Вскоре его сверг с престола сын четвертого из семи сыновей Эдуарда III – Генрих Болинброк, который был коронован под именем Генриха IV Ланкастера. Один из множества внуков Эдуарда Плантагенета, он имел на корону не более и не менее прав, чем прочие потомки великого короля, и завладел ею лишь по праву сильного и удачливого.

Так Ланкастеры положили начало новой династии. Ее первые короли – Генрих IV и Генрих V – укрепили свою власть, проводя жестокую внутреннюю политику и стяжав Англии воинскую славу. Генрих V, покорив большую часть Франции, увенчал голову своего сына, тоже Генриха, двумя коронами – Английской и Французской. Но король-завоеватель умер, когда его сыну исполнилось всего девять месяцев от роду. Война на континенте продолжалась, однако поражение следовало за поражением и все яснее становилось, что бог войны отвернулся от англичан.

У короля-мальчика и в Англии почва уходила из-под ног. Он рос под опекой двух дядьев-протекторов и не смог, будучи уже взрослым, научиться самостоятельно вести государственный корабль. От природы слабый и безвольный, он был создан скорее для молитв в тиши кельи, нежели для управления неспокойным королевством.

А между тем в Англии жил человек, чья популярность росла столь же быстро, сколь быстро падал престиж короля. Это был Ричард Плантагенет, герцог Йоркский. Сильный, рассудительный, наделенный многими талантами, он имел неоспоримые права на корону, так как являлся потомком по женской линии второго из сыновей Эдуарда III. Кроме того, он был одним из богатейших людей в стране, наследником земель Йорков, Кембриджа и Мортимера, а его супруга происходила из влиятельного рода Невилей, которые имели значительный вес в палате лордов и безоговорочно поддерживали Ричарда Йорка. Во взбаламученной расправами над лоллардами[1] и истощенной эпидемиями стране он стал особенно широко известен после своих побед в Ирландии.

Тогда еще никто открыто не заговаривал о смене династии, и только сам Ричард Йорк, глядя на бледное, вечно утомленное лицо короля, задумывался – почему он, а не я? – и начинал осторожно подбирать сторонников, мастерски нанизывая звенья интриг.

Именно в это время при английском дворе появилась французская принцесса Маргарита Анжуйская. Она была ослепительно хороша: ее черные глаза метали молнии, речь была свободна и остроумна, смех нескромен, но движения исполнены величавой грации. Ее сватали Генриху те, кто устал от нескончаемой войны с Францией, и этот брак должен был послужить залогом мира между двумя королевствами. Оторвавшись от книг и молитв, король внезапно охмелел от страсти и совершил тот безумный поступок, который отвратил от него немало английской знати.

Маргарита Анжуйская, близкая родственница короля Франции и дочь герцога Рене Анжуйского, лишившегося всех своих владений в результате военных действий англичан, была бедной невестой. Однако ослепленного любовью Генриха это вовсе не заботило. Скорее наоборот: не размышляя, он вернул Франции, и в частности отцу Маргариты, завоеванные англичанами владения – герцогство Анжуйское и графство Мэн. Лорды роптали, но Генрих упивался красотой юной супруги.

Между тем герцог Йоркский начал открыто домогаться трона, упирая на то, что честолюбивая королева-иноземка, разделавшись с обоими дядьями-протекторами, передала всю власть в руки своего фаворита, белокурого красавца графа Суффолка. Король слепо доверял Маргарите и не видел, что по сути дела страной правит заносчивый Суффолк.

Однако так не могло продолжаться бесконечно. Суффолк и его власть вскоре стали ненавистны англичанам, а Йорк тем временем тайно разжигал недоверие к слабодушному Генриху Ланкастеру, не способному управлять страной твердой рукой.