Обреченные

Прежде всего, огромное спасибо моим читателям за их бурную и великодушную поддержку. Ради вас, возможно, мне придется не бросать сочинительство до конца дней своих.

Венди Лоджиа, чья вера в этот цикл стала для меня таким великолепным подарком и кто точно знал, как сделать его более похожим на желанный замысел. Беверли Горовиц за самое верное напутствие, какое я когда-либо слышала, и за десерт, подсунутый мне в сумочку. Кристе Витоле, чьи электронные письма с хорошими новостями украсили множество моих дней. Анджеле Карлино и дизайнерской команде за суперобложку, превосходящую любые обложки. Моей спутнице в путешествиях, Норин Маркези, Рошану Нозари и всем остальным из потрясающей маркетинговой команды из «Рэндом хаус». Вы просто волшебники. Майклу Стернсу и Теду Малаверу, неутомимым гениям. Ваше остроумие и одобрение превращают работу с вами едва ли не в забаву.

Моим друзьям, хранящим мой рассудок и вдохновение. Моей семье в Техасе, Арканзасе, Балтиморе и Флориде за безмерную любовь и заботу. И Джейсону за каждый прожитый день.

Дэниел смотрел вдаль, на залив. Неспокойная вода облизывала гальку под ногами; побережье Саусалито окутывал густой серый туман. Столь же серыми были и глаза юноши, он мог поручиться, что в них не осталось ни одной лиловой искорки – ведь его радость была так далеко.

Он съежился под резким порывом морского ветра и плотнее запахнул черный плащ, хоть и сознавал, что проку с того немного. Во время охоты он всегда мерз.

Ничто, кроме нее, не могло бы согреть его сегодня – а до нее ему не дотянуться. Дэниел представлял, как его губы прижимаются к ее макушке, как идеально подходят к ней, словно для них там самое место. Воображал, как сжимает ее в объятиях, как склоняется поцеловать ее шею. Но все же хорошо, что Люс не может сейчас оказаться здесь. Увиденное только испугало бы ее.

За его спиной рев морских львов, разлегшихся вдоль южного берега острова Анджел, вторил его чувствам – надрывно одинокий и никому не слышный.

Никому, кроме Кэма.

Тот присел на корточки перед Дэниелом, приматывая заржавленную якорную цепь к разбухшему от воды телу у их ног. Даже занятый таким зловещим делом, Кэм выглядел превосходно. Его зеленые глаза искрились; коротко подстриженные черные вихры блестели. В дни перемирия щеки ангелов всегда окрашивал румянец, волосы сияли здоровьем, и даже безупречные мускулистые тела еще больше подтягивались. Перемирия сказывались на них так же, как на людях – отдых на взморье.

Поэтому пусть даже в глубине души Дэниел страдал всякий раз, когда ему приходилось обрывать человеческую жизнь, для всех остальных он выглядел так, словно вернулся после недели на Гавайях, – расслабленным, отдохнувшим, загорелым.

– В этом весь Дэниел, – затянув очередной затейливый узел, заметил Кэм. – Всегда отходит в сторону и оставляет мне всю грязную работенку.

– О чем ты говоришь? Это я его прикончил.

Дэниел окинул взглядом мертвеца: жесткие седоватые волосы, налипшие на бледный лоб, грубые кисти с шишковатыми пальцами, дешевые резиновые галоши, темно-красная дыра в груди. Ему снова стало холодно. Если бы, обеспечивая безопасность Люс, можно было обойтись без убийств, он никогда не поднял бы оружие вновь. Никогда не ввязался бы в очередную битву.

И почему-то убийство этого человека казалось не вполне правильным. Более того, Дэниела не оставляло смутное, беспокоящее ощущение, будто что-то было неверно в корне.

– Приканчивать их как раз забавно, – проворчал Кэм, обведя веревку вокруг груди мертвеца и затянув ее у того под мышками. – Грязная работа – это отправлять их в море.

Дэниел так и не выпустил из руки окровавленный сук. Кэм посмеивался над его выбором оружия, но сам он не видел разницы, чем воспользоваться. Убить он мог чем угодно.

– Поторопись, – буркнул Дэниел – его мутило от явного удовольствия, которое Кэм находил в кровопролитии. – Ты тратишь время попусту. Начинается отлив.

– А если мы не сделаем это как положено, завтрашний прилив вынесет убийцу прямо сюда, на берег. Ты слишком импульсивный, Дэниел, и всегда таким был. Ты вообще когда-нибудь думаешь дальше, чем на шаг вперед?