Образцовый работник

Когда Оминэ перевел приказ лейтенанта Мэйсна с завтрашнего дня не выходить на работу, лицо механика Адании Эйсукэ исказилось. Но он заискивающе улыбнулся: «Вы, господин Оминэ, пугаете меня? Меня еще никто не увольнял. Тут, наверное, какая-то ошибка!»

Однако Оминэ, не приняв фамильярного тона Адании, подчеркнуто сухо перевел: «Лейтенант Мэйсн тоже хотел бы думать, что произошла ошибка».

Американец Мэйсн возглавлял отдел, занимавшийся подбором рабочей силы из местных жителей – уроженцев Окинавы. Он сидел развалившись за большим столом, посасывая большую матросскую трубку. Маленький и толстенький переводчик Оминэ, придвинув стул, уселся рядом. Адания, в спецовке, продолжал стоять перед Мэйсном навытяжку. Позади, словно школьники в классе, лицом к Мэйсну сидели, уткнувшись в бумаги, служащие.

– Я доверял тебе, – переводил Оминэ. Собственно, он не был переводчиком, а являлся заместителем начальника по кадрам и обычно делал за Мэйсна всю работу. Но сегодня он явно решил изобразить из себя переводчика. – Но ты обманул нас. Я понял: ты абсолютно такой же, как и все вы – уроженцы Рюкю. Волк в овечьей шкуре. С сегодняшнего дня командование освобождает тебя, старшего механика Аданию, от занимаемой должности.

Адания отшатнулся. Не веря собственным ушам, он переводил взгляд то на лейтенанта Мэйсна, то на Оминэ. С виду ему было за пятьдесят, на самом же деле исполнилось только сорок пять. Адания был низенький, щупленький, с землистым лицом человек; два передних зуба у него выпали, и он шепелявил.

– Но почему? Объясните, – проговорил Адания дрожащим голосом, обращаясь не к лейтенанту Мэйсну, а к Оминэ. – Со мной никогда такого не было. Я работаю больше двадцати лет, вдвое дольше, чем другие. И все было хорошо, никаких нареканий. Да что говорить… и господин Мэйсн, и вы отлично знаете, что меня дважды поощрял командующий за образцовую работу. Волк в овечьей шкуре… Господи, да что же я такое натворил? Что случилось? – Адания оперся о стол обеими руками. Пальцы у него дрожали.

Лейтенант Мэйсн пыхтел трубкой, откинувшись на спинку огромного стула, и слушал, как переводит Оминэ, – только изредка кивал в знак согласия. Наконец он отложил трубку и пристально посмотрел на Аданию:

– На последних выборах ты голосовал за представителя левых – Синтаро Ямадзато. Но ты же должен знать, что в армии не может быть левых!

Адания выпрямился и с облегчением вздохнул. Улыбка заиграла у него на губах.

– Я голосовал за левых? Чепуха! – Он почувствовал уверенность. – На этих выборах мы с женой проголосовали за господина Гиму – представителя Демократической партии. Господин Гима – уроженец нашей родной деревни, он даже приходится жене дальним родственником. Мы и думать не думали ни о ком другом. Кто сказал, что я голосовал за Народную партию? Кто придумал эту ложь? Я отродясь не голосовал за левых!

Лейтенант Мэйсн нахмурился. Искоса взглянув на Аданию, он неприязненно сказал:

– Хватит притворяться! Нам все известно. Мы следим за такими, как ты. Американский народ кормит вас, платит вам жалованье, а вы агитируете против него. Мы знаем каждый ваш шаг. Мне прислали рапорт о тебе из воинской части. Так что не лги.

Адания не мог вымолвить ни слова, лишь подбородок у него мелко дрожал.

– Нет! Тут какая-то ошибка! – наконец повторил он сквозь слезы. – Ошибка! Я никогда не голосовал за левых! Этого не может быть! Адания, словно взывая о помощи, повернулся к сидевшим позади него служащим. Но те как по команде опустили головы, с безразличным видом перелистывая бумаги.

Лицо Адании мучительно исказилось. Как, как заставить поверить, что это – ошибка?! Вместе с женой он опустил в закрытую урну бюллетень, на котором крупными иероглифами было напечатано имя – Синдзо Гима. «Если бы найти эти бюллетени, – горестно подумал Адания. – Нет, ничего не выйдет. Голосование-то тайное».

– Господин Оминэ! – в отчаянии повернулся он к переводчику. – Неужели вы верите, что я голосовал за левых? Вы же доверяли мне, поручали мне работу. Вы ведь и дома у меня бывали, и я, случалось, заглядывал к вам. Вы же знаете меня. Ну пожалуйста, объясните лейтенанту, что я ни за что не стал бы голосовать за левых! Господин Оминэ! Я прошу вас! Но Оминэ, пряча глаза, молчал. Он был гавайцем, родившимся на Окинаве. Оминэ отличался ровным нравом, в нем не было того свойственного американцам японского происхождения высокомерия, и с рабочими у него были добрые отношения. Казалось, что Оминэ чужие беды и радости принимал близко к сердцу, но сейчас он лишь молча перебирал документы, лежащие перед ним на столе. По приказу лейтенанта Мэйсна он положил перед Аданией уведомление о расторжении контракта и зарплату по 14-е число, потребовал служебное удостоверение.

На другой день Адания сидел в отделе труда администрации островов Рюкю. Заведующий Сингаки, не отрываясь от работы, с недовольным видом слушал Аданию. Когда тот кончил рассказывать, Сингаки поднялся и холодно сказал: