Оборотень

— Вы на какое время? — недовольно спросила дородная тётка неопределённого возраста.

— На девятнадцать двадцать четыре, — ответила сухонькая старушонка. — А вы?

— На девятнадцать двенадцать.

— Ну, и чего вы тогда волнуетесь?

— А я не волнуюсь. Просто ходют тут всякие… — проворчала тётка, поёрзав могучим задом, отчего кресло под ней жалобно заскрипело.

— Это кто же тут всякие? — вскинулась старушонка.

— Да я не про вас.

— А про кого?

— Да про этих…

Тётка махнула рукой, видимо, решив не продолжать этот провокационный разговор.

— Нет уж вы ответьте! — потребовала старушонка.

— Ну, ходют… без очереди, а ты потом сиди тут до опупения.

— Вот мой талон, — с вызовом сказала старушонка и сунула тётке под нос бумажку. — А ваш где?

— В сумке.

— Предъявите.

— С какого…

— А с такого! Я вам предъявила, теперь извольте вы. А то, может, вы тут сами без очереди.

— Что? Это я без очереди? Да на!

Тётка полезла в сумку и извлекла из неё мобильник, кошелёк, чехол для очков, ключи, некое подобие косметички, потрёпанную книжку и, наконец, мятый талон на приём к врачу.

— На! — повторила она. — Убедилась?

— Убедилась, — проворчала старушонка, внимательно изучив талон.

— Ну и всё! — буркнула тётка, укладывая своё богатство обратно в сумку.

— Ну и всё.

Обе женщины уставились на бледно-розовую стену.

Тем временем за белой дверью с номером «419» и надписью «терапевт», в кабинете с распахнутым настежь окном, сидела за столом крашеная блондинка лет сорока в белом халате и квадратных очках, с лицом отчаянно скучающего человека, и, пялясь то в экран компьютера, то на клавиатуру, тыкала указательным пальцем в клавиши. Напротив неё, ссутулившись, сидел на стуле тощий старичок в сильно поношенной одежде, опустив взгляд и нервно теребя в руках серую кепку.

— Запись к кардиологу на восьмое октября.

— Как? — растерянно спросил старичок. — Но это же через два месяца!

— И что?

— Но… к кардиологу через два месяца, к урологу через три. Так ведь и не дожить можно…

— А я что сделаю? Нету раньше. Могу к психиатру направить, к нему даже сегодня запись есть.

— Но зачем мне к психиатру, у меня вроде с этим всё в порядке…

— «Вроде». А сами всё чем-то недовольны, мысли суицидальные.

— Да нет у меня никаких таких мыслей.

— Как же это нету? А кто сказал «не доживу».

— Знаете, я, пожалуй, пойду, — сказал старичок, вставая. — До свидания.

— А зачем приходил тогда? — проворчала врачиха. — Приходят, сами не знают зачем.

Старичок открыл дверь и выскользнул из кабинета.

Сидевшая в коридоре прямо напротив двери дородная тётка вскинула руку, посмотрела на часы и нервно поёрзала. В эту секунду старушонка подскочила и рванула к кабинету.

— Э! — рявкнула тётка. — Куда? Щас моя!

И на удивление резво бросилась следом. Едва старушонка успела распахнуть дверь в кабинет, тётка вцепилась ей в рукав и потянула назад.

— Пустите! — взвизгнула старушонка. — Ваше время ещё не подошло.

— А ты вообще после меня! — сопела тётка.

— А ну закройте дверь! — крикнула врачиха.

Обе женщины переглянулись и попятились обратно к креслам.

— Дверь! — заорала врачиха.

Тётка от испуга выронила сумку, кряхтя, нагнулась, подняла её и, закрыв дверь, села на место. Старушонка уже сидела. Она скосила глаза на соперницу и усмехнулась:

— Корова!

— Старая ворона! — буркнула в ответ тётка.

В это время в дальнем конце коридора показалась стройная фигура в чёрном брючном костюме. Цокая высокими каблуками, она неторопливо шла по ошарпанному линолеуму. Тёмно-каштановое каре вздрагивало при каждом шаге, то скрывая, то вновь открывая белые щёки и острые скулы. Большие тёмные очки придавали её лицу таинственность, а плотно сжатые губы говорили то ли о решимости, то ли о неуверенности.

Она подошла к кабинету терапевта и взялась за ручку двери.

— Эй, девушка! — крикнула дородная тётка. — Здесь очередь, не видно, что ли?

Девушка обернулась.

— А разве тут не по записи? — спросила она низким бархатным голосом.

— Вот именно, что по записи! У вас какое время?

— Девятнадцать ноль-ноль.

— А сейчас, между прочим, уже девятнадцать ноль-одна.

— Спасибо, — ответила девушка и вошла в кабинет.

— Я же сказала! — рявкнула врачиха, отрывая взгляд от смартфона, на котором что-то писала.

— Простите, — вежливо произнесла девушка, — но моё время по записи уже началось.

— А моё ещё нет… На сколько у вас?

— На девятнадцать ноль-ноль.

Врачиха взглянула на смартфон и убрала его в карман халата.

— Ладно, — буркнула она. — Садитесь. Фамилия?

— Здравствуйте, — сказала девушка. — Коренева.

Врачиха едва заметно кивнула, покосившись на пациентку, и уставилась в экран компьютера. Пощёлкав мышкой, она спросила:

— Кира Алексеевна?

— Да.

Врачиха вздохнула и продолжила какие-то непонятные манипуляции с компьютером, а Кира напряжённо глядела в открытое окно, покусывая губы.

— Что у вас?

— А? — переспросила Кира.

— На что жалуетесь? — с ноткой раздражения в голосе спросила врачиха.

— Видите ли… Со мной что-то странное происходит.

— Сейчас с каждым вторым что-то странное происходит. А подробнее?