Оборотень в погонах

Клиент задерживался.

Собственно, в этом не было ничего такого уж удивительного. Людям вообще свойственно опаздывать, а уж богатым и влиятельным – тем паче. Некоторые из них вообще считают это своей обязанностью.

Но все равно – когда мои часы показали, что клиент задержался уже на двадцать минут, я начал тревожиться. Точь-в-точь, как в популярном анекдоте: «Уж не случилось ли с ним чего?»

Ковер, правда, был на месте. Огромный, в дюжину локтей, «слейпнир», яркий, словно его спряли только пять минут назад. Шикарная «тряпочка», у которой был только один недостаток – отсутствие усиленной защиты. Недостаток, конечно, с точки зрения моего клиента. Удивительная неосмотрительность со стороны человека, нажившего столько недоброжелателей. Будь ковер усилен, мне бы пришлось выдумывать что-нибудь похитрее.

А, наконец-то! Дверь офиса величаво распахнулась и на пороге объявилась туша моего уважаемого клиента. Господин Сумраков Глеб Никитович, почтенный чародей и купец – по совместительству, а также весьма сильный колдун и лидер организованной нечисти – по основной работе. Он спокойно направился к ковру, ничуть не подозревая о том, что его спокойно и вдумчиво изучают в десятикратную зрительную трубу, к которой добрые немецкие гномы не забыли привинтить отличнейший штуцер.

Я дождался, пока уважаемый Глеб Никитович взгромоздит свою тушу на ковровые подушки, и плавно нажал на спуск.

В тысяче локтей от меня голова господина Сумракова внезапно взорвалась кровавыми ошметками.

Грохнуло так, что мне моментально заложило уши. Все верно, глушащее заклинание отразило звук, ушедший вперед, а, поскольку в природе ничего бесследно не пропадает, позади ствола выстрел прозвучал вдвое громче. Я сглотнул и помотал головой. Черт, второй раз уже забываю открыть рот перед выстрелом!

Так, теперь быстро, быстро – разобрать штуцер. В разобранном состоянии он отлично помещается в футляр, в котором любой прохожий сразу опознает некий музыкальный инструмент. Правда, никогда, даже по страхом смерти, не сумеет сказать, какой именно.

Напоследок я достал из кармана небольшую «грушу» и несколько раз сжал. В воздухе повисло облачко золотистой пыли. Впрочем, к тому моменту, когда на чердаке появится наше дорогое благочиние, пыль давно уже осядет.

Отличнейшая вещь эта самая индийская пыль. В ее состав входят, если мне не изменяет мой склероз, золотой лотос, толченые кости, перец и еще много чего. Напрочь отбивает чутье как у благочинских магов, так и у служебных собак. Собаки, честно говоря, мне волнуют куда больше магов – последние, то есть, те из них, кто еще не сбежал из нашего родного, но очень уж бедного благочиния на вольные хлеба, меня днем с огнем не учуют. Но – от осторожности еще никто не умирал. Тем паче, что отсутствие следов – тоже, в какой-то мере, след.

Из подъезда я вышел как раз в тот миг, когда мимо него пробегал, свистя во все легкие и старательно придерживая шашку – чтоб не била по ногам – первый серафим. Немногочисленные прохожие – я в их числе – провожали его удивленно-озадаченными взглядами до тех пор, пока он не скрылся за углом дома, после чего дружно пожали плечами и направились кто куда. Я, например, на остановку, благо в другом конце улицы уже показался троллейбус.

М-да. Может, у этого тролля подходила к концу смена, а может, просто настроение было соответствующее, но катил он – как Бог на душу положит. То налегал на педали так, что троллейбус разгонялся килолоктей до восьмидесяти, надсадно скрипя и угрожая развалиться на каждом булыжнике, то вовсе переставал крутить, и даже за руль держался только одной рукой, а второй усиленно помогал своей голове глазеть по сторонам.

Меня хватило на два перегона такой езды, после чего я вывалился наружу, отдышался, оглянулся в поисках такси – как обычно, ни одного ковра в шашечку поблизости не наблюдалось – вздохнул и кликнул извозчика.

Вообще-то я ничего не имею против троллей. Скорее наоборот. Никогда не забуду, как такие вот зеленые ребята из 512-ого отдельного мостостроительного батальона за сорок минут навели мост над ущельем, и не абы какой, а мост, который выдержал эскадрон кирасир. А провозись они еще столько же – и нас бы даже кирасирская дивизия бы не спасла, потому как спасать бы уже было некого.

Так что против зеленых я, в общем, ничего не имею. Хорошие ребята, миролюбивые. Ну, разве что, когда надерутся, тогда да. Тогда держись. Тут уж ноги в руки. А то с пьяного тролля известно какой спрос. Но троллейбус – это просто какая-то насмешка над старым добрым энтобусом!

– Приехали, барин.

– Сколько?

– Полтинничек.

Однако! Дерет как с покойника!

Распространяться, правда, на тему упадка нравов в обществе мне не хотелось, тем более, что извозчик наверняка мог бы порассказать на эту тему куда больше меня. Поэтому я без разговоров полез за кошелем и, покопавшись, извлек оттуда два кругляша.

– Держи.