Обольститель

Принц Уэльский расхаживал по своей комнате в Охотничьем домике Дауэра и изливал душу брату, принцу Фредерику.

— Право, Фред, — заявил он,— с меня довольно. С нами уже нельзя обращаться, как с детьми. Я сказал - как с детьми? Помилуй, Фред, с нами обращаются, как с пленниками, наш отец Его Величество...— принц насмешливо склонил голову, и улыбка искривила губы Фредерика,- ... раб своей добродетельности. Да сохранит нас Господь от такой добродетельности, какой славится король Георг Третий. А наша мать? Она превратилась в пчелиную матку. Она толстеет в своем улье, затем рожает и, не успев прогуляться несколько раз по оранжерее или дважды понюхать табаку, снова готовится родить. Я думал, София будет последней, однако скоро у нас появится еще один брат или сестра, хоть их уже одиннадцать.

— Его Величество, во всяком случае, исполняет свой супружеский долг, Георг.

— Ручаюсь, наша славная мать предпочла бы, чтобы он был менее обязателен в этом отношении, хоть роды и вошли у нее и привычку. Забавная пара, честное слово. Во что превратился двор? Неудивительно, что люди смеются. Ты слышал последние стихи?

Фредерик покачал головой, и его брат продекламировал:

Наш великий Цезарь

Очень скромный малый

Баранья нога да добрая жена -

Вот все его услады.

Королева - из другого теста,

Табак - ее главная слабость.

Он для нее дороже всего

За исключением золота.

— Видишь, какого мнения народ о нашей королевской чете!

— Короли и королевы всегда становятся объектами насмешек, Георг.

— Критики, но не насмешек. Я буду совершать грехи... королевские грехи, Фред. Но меня никогда не обвинят в любви к нюхательному табаку и соусу из каперсов. Оглядываясь назад, я удивляюсь моему долготерпению. Помнишь, еще недавно меня заставляли носить кружевные воротнички. Кружевные воротнички, Фред! Меня, взрослого мужчину... принца... принца Уэльского.

Фредерик склонил голову набок и посмотрел на брата. Он всегда восхищался Георгом, который был старше его на год и казался умнее, смелее, одареннее; Фредерик мечтал во всем походить на брата. Однако он не питал к нему злобы и зависти. По мнению Фредерика, Георг был идеальным старшим братом и принцем. Он считал, что англичанам очень повезет, когда они получат такого короля.

Он задумался об этом. «Клянусь Богом,— мысленно произнес он, копируя оборот речи брата, которому подражал во всем,— англичане обнаружат, что Георг Четвертый сильно отличается от Георга Третьего». Георг Четвертый, принц Уэльский, презирал их отца — и Фредерик следовал примеру старшего брата. Соус из каперсов! — с усмешкой вспомнил Фредерик. Когда принц Уэльский станет королем, все изменится. У него будет красавица-жена и, вероятно, любовницы. Короли должны иметь любовниц; Георг постоянно говорил о женщинах. Он часами сидел у окна, рассматривая проходивших фрейлин, хотя они не отличались привлекательностью. За этим следила его мать. Имитируя ее немецкий акцент, он произнес: «Никаких соблазнов для принцев!» Но, похоже, королева проглядела одну красотку. Георг ее заметил. В таком деле на него можно было положиться.

Но сейчас Георг с раздражением думал о кружевных воротничках. Они с Фредериком начали смеяться, вспомнив случай, когда Георг взял воротничок из рук слуги и в ярости швырнул его обратно этому человеку со словами: «Видишь, как со мной обращаются! Больше я этого не потерплю!» И он разорвал воротничок на куски.

— Об этом тотчас сообщили нашему отцу,— напомнил брату Фредерик.

— Это меня и бесит.— Георг сузил глаза.— Мы всегда были окружены шпионами. И сейчас тоже. Я бы хотел иметь отдельный дом. Но мы слишком бедны. Слишком бедны, Фред! В этом все дело.

— Я слышал вчера, как кто-то сказал, что единственным достоинством королевы является ее умение соблюдать внешние приличия, а единственным пороком — скупость. Они живут, как бедные помещики, а не как король и королева. Мне ужасно надоело такое положение дел... И все же сейчас они не бьют нас.

— Верно. Я положил этому конец.

— Всякий раз, когда отцу жаловались на нас, он отвечал одинаково: «Выпорите их».

— Я прихожу в ярость, вспоминая об этом.

— Но я помню, Георг, тот день, когда ты вырвал из рук епископа Харда трость, которой он собирался тебя отлупить. Ты строго сказал ему тогда: «С этим покончено, господин епископ. Больше этому не бывать!»

— И порки действительно прекратились, — с улыбкой произнес Георг. - Возможно, нам следовало раньше восстать против такой тирании, которая могла длиться вечно.