Обольстительная самозванка

Западный Суссекс, Англия,

1793 год

Каждое лето жители деревни Хэдли-Грин с нетерпением ожидали двух знаменательных событий. Первым была неделя в июне, в которую викарий загружал в наемную карету свое истерзанное подагрой тело и покидал паству, дабы навестить престарелую сестру в Шропшире. Это были единственные семь дней в году, когда викарий выпускал кафедру из своих искривленных, но все еще цепких рук, а проповеди молодого заезжего пастора были заметно более краткими.

Вторым событием был ежегодный праздник в конце лета, устраиваемый графом Эшвудом — в честь богатого урожая и славных арендаторов. Здесь же собирали деньги для бедных сирот в приюте Святого Варфоломея. Веселье продолжалось с утра до позднего вечера. Еды и эля было столько, что хватило бы накормить и напоить целую королевскую армию. Много было и товаров, изготовленных самыми активными селянами. Устраивались игры как для детей, так и для взрослых, и маленький оркестр развлекал довольных гостей, которые предпочитали сидеть под зонтиками за столами, украшенными вымпелами и цветами из роскошной графской оранжереи и сада. Рядом было небольшое озеро с парой лодок, на которых молодые ухажеры катали приглянувшихся им барышень.

По традиции на празднество приезжали и представители знати из Лондона. Они гостили у графа и его прелестной — и удивительно молодой — жены, Алтеи Кент, леди Эшвуд. Аристократы отдавали должное изделиям местных умельцев и элю, хотя, честно говоря, — больше элю.

Когда солнце начинало опускаться за верхушки высоких вязов, деревенские жители разъезжались по домам в своих телегах и повозках, а лорды и леди удалялись в огромный георгианский особняк графа, где всю ночь кутили и куролесили так, что дым стоял коромыслом.

Те вечера были притчей во языцех. Не один брак оказывался под угрозой или, напротив, был заключен как следствие компрометирующих событий, имевших место в ночь летнего праздника.

…В 1793 году сильная гроза и ливень закончили уличные гулянья вскоре после полудня. Деревенские жители поспешили домой, в куда более скромные, чем Эшвуд, укрытия, а знатные графские гости побежали в особняк к ожидающим слугам, которые вручили им полотенца и растопили камины в комнатах.

Дождь продолжал лить весь день, охлаждая воздух и наполняя комнаты запахом сырости. Гости, запертые в четырех стенах, от скуки начали искать развлечений. В течение долгих дневных часов они убивали время за умеренной выпивкой, картами и флиртом. Но с наступлением вечера ставки за карточными столами опасно выросли, как и число мужчин и женщин, которые исчезали из салона и возвращались через полчаса с косо сидящими париками.

Выше, над игорными столами, в темных покоях главного этажа располагалась детская, а в ней обитала мисс Лилиан Боудин, подопечная и племянница леди Эшвуд. Она была восьмилетней сиротой, которую удочерила тетя Алтея, когда та лишилась родителей в нежном пятилетнем возрасте. Обоих, с разницей в две недели, унесла изнурительная лихорадка. Логично было бы предположить, что лорд и леди Эшвуд изменят свой жизненный уклад, дабы приноровиться к появившейся в их доме малышке, но ничего подобного. Суаре, балы и вечеринки продолжались, и Лили привыкли видеть фигуры, обнимающиеся на темных лестничных клетках, и слышать звук постоянно закрывающихся и запирающихся дверей. До ее слуха часто доносилось женское хихиканье и мужское: «Тише!» Она различала аромат тонких духов, задержавшийся в коридорах, среди запахов горящих восковых свечей и пылающих каминов.

В тот вечер Лили отослали в детскую с няней. Та изрядно «наугощалась» графским элем, и ее опухшие глаза слипались. Очень скоро она уже сладко похрапывала в кресле перед камином.

Девочке не терпелось вырваться из детской и одним глазком взглянуть на взрослых. Она на цыпочках обошла спящую няню и выскользнула в коридор, тихонечко притворив за собой дверь. Проворно побежала к лестнице и поспешила вниз, к своему любимому потайному месту, откуда можно подглядывать за приходящими и уходящими гостями графа.

Но когда Лили спустилась на первый этаж, то обнаружила, что там темнее, чем обычно. Во всем длинном коридоре горели только две свечи. Она поначалу не разглядела обнимающуюся парочку, пока дама что-то тихо не прошептала. Лили вздрогнула от неожиданности, отступила за пристенный столик и присела на корточки.

Она едва различала неясные фигуры. Они целовались. Лили высунулась чуть дальше, чтобы лучше видеть, и при этом потеряла равновесие. Повалившись, она успела опереться обеими руками о ковер и не упала, но, запаниковав, тихонько ойкнула. Потом быстро оттолкнулась назад, прижалась спиной к стене и зажала рот ладошкой.

Прошло несколько секунд, прежде чем Лили осмелилась снова выглянуть. К своему разочарованию, она обнаружила, что парочка растворилась в темноте. Девочка поднялась, осторожно огляделась и стремглав понеслась дальше по коридору к своему убежищу.