Оболганная империя

Из этой книги читатель может узнать, что до сих пор не прекращаются в литературной печати нападки на мою статью «Просвещенное мещанство», появившуюся сорок лет тому назад в журнале «Молодая гвардия» (1968, № 4). А в своих мемуарах «Бодался теленок с дубом» А. Солженицын, цитируя отдельные места из названной статьи, выводит из термина «просвещенное мещанство» свою «образованщину», кроме того, сомнительно зачисляет меня в разряд потенциальных жертв ГУЛАГа. Всякой революции предшествуют в обществе сдвиги, коллизии духовные. Так воистину перманентная «перестройка-революция», сокрушившая наше великое государство, терзающая нынешнюю Эрефию-Россию, вобрала в себя вирусы хрущевской «оттепели», из «детей XX съезда» вылупились Горбачевы – ельцины. В середине 60-х годов очевидно определились полярные силы – либерально-космополитические и национально-патриотические, вступившие между собой в идеологическую войну. И речь в моей статье «Просвещенное мещанство» шла о внедрении космополитами в массовое сознание духовных миазмов «нигилятины» (Достоевский), одержимости низвести все высокое, великое до уровня моды, пошлости, превратить человеческую индивидуальность в стереотип буржуа-мещанина. Речь шла об опасности всенивелирующего американизма («Рано или поздно, – говорилось в моей статье, – смертельно столкнутся между собой две непримиримые силы – нравственная самобытность и американизм духа»). О другой моей статье (написанной по поводу романа М. Алексеева – о голоде в Поволжье в 1933 году) было принято осуждающее решение ЦК КПСС (дек. 1982).

И вот то, что в 60-х годах в «Просвещенном мещанстве» было только симптомом буржуазно-мещанского вырождения «образованного человека», ныне восторжествовало разнузданностью культа наживы, кровавыми разборками в захвате общенародной собственности, волчьей идеологией с правом сильного уничтожать слабого обездоленного, аморализма.

И то, что в упомянутом решении ЦК КПСС «освещалось» лозунгами марксизма-ленинизма, пролетарского интернационализма, ныне обернулось невиданным цинизмом оборотничества, предательства.

Трагедия России – в нашем неведении, непонимании того, что происходит в стране. Поэтому у наших врагов развязаны руки – душить нас, громить страну.

Великий русский патриот Иван Сергеевич Аксаков в своей статье «В чем недостаточность русского патриотизма» пишет: «время и обстоятельство требуют от нашего патриотизма иного качества, нежели в прежние годины народных бедствий», что «надо уметь стоять за Россию не только головами (как на войне. – М.Л.), но и головой», то есть пониманием происходящего; воевать «не одним оружием военным, но и оружием духовным; не только против видимых врагов, в образе солдат неприятельской армии, но и против невидимых и неосязаемых недругов». Поймем ли мы это наконец.

Расскажу пустячный случай. Как-то присел я на скамейку пробежать газету во дворе нашего огромного московского дома. Вдруг откуда-то сверху: что-то магнитофонно-стегающее, с гнусавинкой. Гляжу – неподалеку скамейка, сидят женщины. Кто вяжет, кто разговаривает, кто с ребенком сидит – и все ногами работают, в такт грянувшей из окна музыке. Сначала смешно показалось – не видят сами, как все одновременно притопывают. А потом стало жутковато – что-то стадное было в этом слепом притопывании. Это пожилые-то так заработали. А какой-нибудь вертун вовсе задрожит при звуках этих с гнусавинкой…

Есть над чем задуматься: в душе иного молодого человека еще никакой опорной точки, а его со всех сторон облепляют – и выхолощенный язык, опустошающий мысль и чувство, и телевизионная суета, и нечто эстрадно-зазывное, и какая-то павильонная беготня кинофильмов. От всего этого пестрит в глазах, дразнят простенькие желанья.

К тому же могут быть разные сюрпризы. Вот, например, где-то на вечеринке под бутылочное настроение прокручивалась песенка о троллейбусе, подбирающем ночью «потерпевших крушение». Гитарно-гуманная песенка. А вскоре, скажем, тот, кто слушал ее на вечеринке, наталкивается в газете на такую заметку:

«Вы написали, что фильм «был встречен прохладно и поэтому, очевидно, недолго продержался на экранах…»

Что же касается «прохладного приема», то скажу Вам, что как автор побывал во многих кинотеатрах и наблюдал реакцию зрителей, присутствовал на многих встречах со зрителями, получил множество писем из различных уголков страны.

Должен признаться, что мнения крайне противоположны: как положительные, так и отрицательные, но ни одного «прохладного»…

Не знаю, подлежат ли Ваши действия суду, но поверьте мне, что на всех своих выступлениях я буду широко знакомить публику с этим фактом, чтобы она Вам не доверяла, чтобы в редакциях упоминание Вашего имени ассоциировалось с подлогом.

Копию этого письма я направляю в Союз писателей СССР и Союз кинематографистов СССР, чтобы и там познакомились с Вашими дурными манерами. Примите уверения и проч.

Булат Окуджава».