Обмен услугами

— Я законопослушный гражданин и исправно плачу налоги, — заявил я высокомерно. — И когда наконец завершится ваше разрушительное вторжение в мое владение, я требую, чтобы все было приведено в прежний вид.

— Полноте, не стоит беспокоиться об этом, мистер Уоррен, — ответил сержант уголовной полиции Литтлер. — Муниципальные службы наведут здесь идеальный порядок.

Он улыбнулся.

— В любом случае, найдем мы что-нибудь или нет.

Он намекал, естественно, на тело моей жены.

До сего времени они его не нашли.

— Вам предстоит немало работы, сержант. Ваши люди практически перелопатили мой сад. Лужайка походит на вспаханное поле. Вы, очевидно, намереваетесь разобрать дом по кирпичику: в данный момент я вижу, как полицейские спускаются в подвал с отбойным молотком.

Мы сидели на кухне, и Литтлер пил свой кофе маленькими глоточками. Он все еще лучился уверенностью.

— Полная площадь Соединенных Штатов равна 9 518 376 квадратным километрам, включая водную поверхность.

Литтлер, несомненно, выучил эту цифру наизусть именно для таких ситуаций.

— А Гавайи и Аляска тоже включены? — спросил я леденцовым голосом.

Он не позволил выбить себя из седла.

— Думаю, мы можем их опустить. Итак, я повторяю, полная площадь поверхности Соединенных Штатов равняется 9 518 376 квадратным километрам. Сюда входят горы и равнины, города и сельские местности, пустыни и озера. И тем не менее, когда кто-нибудь убивает жену, то непременно закапывает ее в собственном саду.

Конечно, это самое надежное место, подумал я. Если закопать жену в лесу, то наверняка, на нее наткнется какой-нибудь бездельник скаут, разыскивающий по кустам свои стрелы.

Литтлер снова улыбнулся.

— Каковы размеры вашего участка?

— Двадцать на пятьдесят метров. Вы отдаете себе отчет, что я потратил годы работы, прежде чем земля в моем саду стала плодородной? Ваши люди перерыли всю почву, и повсюду теперь выпирают пятна глины.

Прошло уже два часа, а Литтлер продолжал выглядеть таким же уверенным в своей победе, как и вначале.

— Я сильно боюсь, мистер Уоррен, что вскоре у вас появятся другие неотложные заботы, помимо возделывания вашего сада.

Через окно кухни я видел оборотную сторону участка. Под наблюдением полиции восемь или десять муниципальных служащих тщательно перекапывали землю параллельными траншеями.

Литтлер наблюдал за ними.

— Мы очень педантичны. Мы проведем анализ сажи в каминной трубе, мы просеем золу в вашей печи.

— Моя печь работает на солярке.

Я снова налил кофе.

— Я не убивал жену. Я действительно не знаю, где она находится.

Литтлер взял сахар.

— Как вы объясняете ее отсутствие?

— Я ничего не объясняю. Эмилия собрала ночью свой чемодан и покинула меня. Вы, наверное, заметили, что некоторые ее вещи отсутствуют.

— Откуда мне знать, что именно принадлежало ей?

Литтлер бросил взгляд на фотографию моей жены, которую я ему дал.

— Не хочу вас обидеть, но почему вы на ней женились?

— По любви, разумеется.

Нелепость подобного утверждения была столь очевидна, что даже сержант не смог этому поверить.

— Ваша жена была застрахована на десять тысяч долларов, не так ли? И наследуете ей вы?

— Да.

Страховка, конечно же, сыграла не последнюю роль в ее ликвидации, но это не было главным мотивом. Я избавился от Эмилии по той простой причине, что больше уже не мог ее выносить.

Я не хочу сказать, что женясь на ней, находился под воздействием неистовой страсти. Это не в моей натуре. Думаю, если я решился испить радостей супружеской жизни, то скорее из-за того, что не смог устоять перед чувством панургической вины, рано или поздно порождаемой затянувшимся холостячеством.

Эмилия и я были служащими Маршалл Пэйпер Продактс Компани, я главным бухгалтером, она прилежной машинисткой, бедной и без особых перспектив на замужество.

Она была незаметной, молчаливой и замкнутой. Желанием принарядиться не отличалась, ее разговоры никогда не поднимались выше замечаний о погоде, а умственная гимнастика ограничивалась неежедневным разгадыванием кроссвордов.

Короче, она была идеальной супругой для человека, считающего брак скорее полюбовной сделкой, чем романтическим приключением.

Но удивительно как, утвердившись в браке, незаметная, молчаливая и замкнутая женщина может превратиться в решительную мегеру.

Она могла бы, по крайней мере, испытывать ко мне чувство определенной признательности.

— Как вы ладили друг с другом?

Как комоды. Но я сказал:

— У нас были свои маленькие разногласия, но разве это не общий удел?

Однако сержант, похоже, располагал более подробной информацией.

— По словам ваших соседей, вы ссорились не переставая.

Под соседями он, надо полагать, разумел Фреда и Вильму Триберов. Поскольку мой участок угловой, их дом единственный был мне соседним.

Сомнительно, чтобы Эмилию можно было услышать в следующем владении, у Моррисонов. Хотя исключить нельзя. Набирая вес, она набирала и голос.

— Триберы слышали, как вы бранились с женой каждый вечер.

— Только когда сами переставали скандалить. И неправда, что они слышали нас обоих. Я никогда не повышаю голос.