Объектно-ориентированная онтология: новая «теория всего»

Грэм Харман

Объектно-ориентированная онтология: новая «теория всего»

Ад Маргинем Пресс

Graham Harman

Objectoriented ontology: new «theory of everything»

PELICAN an imprint of PENGUIN BOOKS

Восьмого ноября 2016 года, в тот момент, когда напи-сание этой книги близилось к своему завершению, американские избиратели выбрали погрязшего в скан-далах бизнесмена и звезду реалити-шоу Дональда Джона Трампа своим новым президентом. Это удиви-тельное событие случилось, несмотря на сотни проти-воречивых высказываний самого Трампа во время из-бирательной кампании, невзирая на многочисленные случаи, когда он эти высказывания категорически от-рицал, и на публичные видеозаписи, говорящие об об-ратном. Действительно, итогом выборов стал шок со-вершенно небывалых масштабов, сразу же вызвавший невероятное количество реакций со стороны публич-ных интеллектуалов. Как всегда, одну из самых проти-воречивых позиций занял словенский философ Славой Жижек. Он продолжал настаивать на своем сделанном во время предвыборной кампании заявлении, что по-беда Клинтон попросту привела бы к установлению еще более мощной диктатуры неолиберальных по-средственностей. Победа же амбициозного харизмати-ка Трампа поможет, по крайней мере, вызвать к жизни новые и удивительные политические коалиции (1). Од-нако самой распространенной реакцией стали прокля-тия в адрес победы Трампа, символизирующей собой мир, в котором больше не осталось никакого уважения к истине. Изящную поддержку обвинению оказал «Оксфордский словарь английского языка», который в 2016 году канонизировал в качестве «слова года» «постправду». В словарном определении было записа-но, что это слово «обозначает обстоятельства, при ко-торых объективные факты оказывают меньшее влия-ние на формирование общественного мнения, чем об-ращение к эмоциям и личным убеждениям» (2). Здесь нельзя не увидеть намека на вполне конкретного ново-явленного американского политика.

Если мы примем определение Оксфордского слова-ря, то лучшим лекарством от нашего предполагаемого состояния постправды должны были бы стать «объек-тивные факты». Состояние постижения объективных фактов часто называют знанием, под которым обычно понимают признание истины людьми. Таким образом, знание обычно выступает в паре с истиной. В наше вре-мя золотым стандартом знания и истины обычно счита-ются научные открытия: некогда эта роль принадлежала церковным доктринам, а в будущем ее, вероятно, будут выполнять пока неведомые нам институции. Сказать, что мы сегодня живем в обществе, где господствует производство знания, — значит признать, что успех ес-тественных наук и их технического применения является окончательным критерием того, что считается истиной, а значит, и возможным ключом к противодействию трам-повскому «обращению к эмоциям и личным убеждени-ям». Исходя из подобной точки зрения, лишь знание мо-жет заставить демагога умолкнуть, как это представля-ется в старой левацкой максиме про «высказывание ис-тины в лицо власти». Похожая Первое, на что следует обратить внимание, это то, что, апеллируя к «чистой ин-туиции», Карнап на самом деле имеет в виду вовсе не исходную кантовскую концепцию интуиции, а скорее гус-серлевское понятие «сущностной интуиции [Wesenserschauung]», посредством которой, согласно Карнапу априори дан бесконечно евклидов характер «топологического пространства». точка зрения была транслирована за несколько месяцев до выборов аст-рофизиком Нилом Деграссом Тайсоном, опубликовав-шим весьма спорный твит: «Земле нужна виртуальная страна #Рационалия, с Конституцией, состоящей из од-ной строчки: „Всякая политика должна основываться на весомости доказательств“» (3). Иными словами, если бы мы могли применить научный метод к политике, то мы, наконец, избавились бы от иррациональных конфликтов между людьми. И более того, мы, вероятно, добились бы такого же прогресса в политике, какого мы достигли в нашем познании материальной природы за четыре века с момента начала «научной революции».