В объятиях страсти

30 августа 1776 года

Сирена Уоррен распахнула окно и вдохнула свежий воздух. Глядя на живописные окрестности, девушка на­хмурилась при мысли о беспорядках, изменивших ее жизнь.

Колонии восстали, со всех сторон раздавались призывы к независимости, вызывавшие раздражение у сторонников британского правления, к числу которых относился и ее отец. Сирена не раз слышала откровения британских чи­новников, которые в доверительных беседах с отцом сето­вали, что колонисты слишком далеко заходят в своих требованиях. Отец ее, Митчел Уоррен, остался верен род­ной Англии, своим корням. А потому Корона доверила ему пост судьи в процветающих колониях, обязав следить за исполнением законов на подчиненных ей территориях. Но мятежники подрывали заведенный порядок, настаивая на представительстве в органах власти.

Раздиравшие страну противоречия вызывали у Сирены смешанные чувства. Единственное, чего ей хотелось, так это вернуться к беззаботному существованию, которое она вела, пока в начале лета мятежники не объявили о незави­симости. Генерал Хау тут же выдворил Джорджа Вашингтона из Нью-Йорка, заставив патриотов отступить. Хотя Митчел верил в то, что недалек тот час, когда мятежники опомнятся и осознают, что не им тягаться с вооруженной мощью Британии, Сирена не разделяла оптимизма отца. Патриотов было не так-то просто запугать.

– Сирена? – Негромкий голос отца прервал ее неве­селые размышления. – Полагаю, Брендон Скотт навестит тебя сегодня вечером? – поинтересовался Митчел, подхо­дя к дочери.

– Да, – без энтузиазма ответила девушка.

– Значит, ты еще не приняла решения, – предполо­жил он с легкой улыбкой на губах и, поправив очки, испы­тующе посмотрел на дочь. – И долго, дорогая, ты собираешься держать влюбленного Скотта на поводке?

Сирена беззаботно пожала плечами, устремив взгляд в окно.

– Еще успею подписать себе приговор.

Подавив невольный смешок, отец пригладил выбив­шийся из прически золотистый локон.

– Брендону не откажешь в терпении, но нельзя же бесконечно водить его за нос. Тебе исполнилось двадцать, – напомнил он. – И ты уже считаешься старой девой. По-моему, дорогая, нужно дать ответ лейтенанту, не откладывая дело в долгий ящик.

Сирена изогнула изящно очерченные брови и усмехнулась.

– Ты стыдишься сплетен по поводу того, что я заси­делась в девицах, и потому торопишься выдать меня за Брендона, – заявила она, раздраженная тем, что отец вновь поднимал этот вопрос.

– Я бы не настаивал, Сирена, если бы не знал тебя так хорошо. – Светло-зеленые глаза Митчела лукаво блес­нули. – Ты просто обожаешь мне противоречить. Все пошло бы как по маслу, откажи я лейтенанту Скотту от дома. Ты сама бы с ним сбежала, лишь бы насолить мне.