Обидные сказки (сборник)

Говоря откровенно, у меня имеется немалая заслуга перед отечественной литературой: я вовремя и навеки перестал писать стихи. Я мог бы. конечно, усугубить свои заслуги перец литературой, бросив писать и прозу. Но скромность не позволяет мне так цинично гоняться за заслугами.

Конечно, мой достойный всяческого подражания характер выработался у меня не сразу. Я работал и газетчиком, и научным работником, заведующим складом художественных ценностей, комсомольским и партийным работником, доцентом по политэкономии, редактором трех журналов, в том числе одного сатирического.

Найдутся люди, которые, с плохо скрытым лицемерием упрекнут меня, что я не работал никогда ни верхолазом, ни укротителем тигров. На это я отвечу с плохо скрытым благородством:

– Зато я был и остаюсь сатириком, товарищи.

Перед тем как составить эту книгу, я написал повесть-сказку «Старик Хоттабыч», романы «Патент АВ», «Остров разочарования», «Трагический астероид», «Голубой человек» и повести «Майор Вэлл Эндъю», «Съеденный архипелаг», «Белокурая бестия», «Печальная судьба Эйби Линкольна» и циклы рассказов для детей «Похождения Тритутика» и «Приключения морехода Балакирева».

Л. ЛАГИН

БЫВАЮТ СКАЗКИ БЕЗОБИДНЫЕ, БЫВАЮТ ОБИДНЫЕ.

ЭТИ СКАЗКИ – ОБИДНЫЕ

Будто бы за Мекензиевыми горами такая высотка имеется, а за высоткой блиндаж, а в том блиндаже – каюта, а в той каюте сидел один немецкий полковник по имени барон Эгон фон Фанфарон, который ужасно нервничал, потому что ему, видите ли, до смерти хотелось стать генералом. В сердцах схватил первое, что под руку подвернулось, и шваркнул об пол. Это было как раз старинное зеркальце, которое он сам себе подарил на память о Бахчисарайском дворце.

Звякнуло зеркальце, и вдруг откуда ни возьмись возникает старуха в богатой шелковой робе системы «шаровары» и рапортует:

– Явилась, так сказать, по вашему приказанию!

Барон как заорет:

– Это что еще за чучело такое?

А старуха низко кланяется и отвечает.

– Я не чучело, я, извините за мистику, дух, Чудо-бабка. Прикомандирована к этому самому зеркальцу, и кто его определенным манером стукнет, того я желания должна выполнять…

– Что ж, мадам Чудо-бабка… Значит, можно спрашивать?

– Валяйте, господин барон, говорите, чего вам желательно.

– Мне желательно, – говорит барон, – поросеночка.

Чудо-бабка интересуется:

– Разового или постоянного?

– Хорошо бы постоянного. И если можно, чтобы с водочкой… А то мы здешних всех поросят и свиней уже поконфисковали…

– Я, – говорит бабка, – в вашу политику не вмешиваюсь. А насчет поросеночка постоянного с водочкой, это можно…

Повела бабка барона во двор, пальцами по-особенному пощелкала и… вдруг из земли сразу так вырос большой куст, вроде елки, а на каждой веточке – поросята жареные и водка в оригинальной упаковке.

– Угощайтесь, – говорит старуха, – с этого дерева какое блюдо сорвешь, сразу другое такое же вырастает.

А барон уже решил, что вокруг этого дерева не только ему самому пропитаться хватит, но можно еще и спекульнуть: в Германию отправлять, если в хорошей упаковке.

Дерево тем временем все растет и растет. Хотела было бабка остановить его, да барон не велит: пусть, говорит, подрастет еще маленько. И дерево уже из-за Мекензиевых гор стало видно. Заметили его на нашей батарее и задумались: факт, не было вчера этого дерева, а сегодня есть. Значит, неспроста. Звонит командир батареи капитану Александрову в башню:

– А ну, молодцы-комендоры, пошлите-ка пару снарядиков!

С первого выстрела и накрыли цель. Дерево – в щепы, угощенье – в брызги…

Барон спрашивает:

– А можно, чтобы другое выросло?

– Никак нет, – отвечает Чудо-бабка. – Каждое желание исполняется только один раз.

А тут выскакивает из блиндажа адъютант:

– Тикайте, господин полковник! С правого фланга движутся на нас советские моряки силою до одного взвода.

– Ой! – прямо взвыл барон. – Пропала моя головушка!

Чудо-бабка спокойно так говорит:

– Тикать так тикать!..

Щелкнула она пальцами, дотронулась до правого уха, и барон Эгон фон Фанфарон превратился в корову. А Чудо-бабка отломила себе хворостинку подлиннее и будто бы гонит эту корову… Через некоторое время попадается им навстречу рота румын. Барон только румын завидел, бежит к ним, задравши хвост, и мычит: «Дескать, выручайте мои штабные документы…» – забыл, мерзавец, что он в коровьем виде для них не авторитет.

Румынский лейтенант говорит:

– Отвести эту корову в наше местоположение. Там мы ее аккуратно зарежем и поужинаем.