Обещание

— Ты обещал мне!

Толпа загудела, засвистела. Кто-то прокричал ругательство в мою сторону, но его почти сразу заткнули. Я не обратила на это внимания, ведь не могла оторвать взгляда от некогда любимых глаз. Которые смотрели в ответ с таким нечитаемым выражением, что по спине поползли мурашки.

Мой Ши. Мой господин, мой свет, моя жизнь. Мужчина, стоящий сейчас перед алтарем и держащий за руки свою невесту. Он не отрывал взгляда от меня, и впервые в жизни я не чувствовала трепет перед ним.

Потому что была невероятно зла.

— Ты обещал!

— Жена моя… — начал было он, но пальчики в его ладонях сжались, звякнули золотые браслеты. Она, покрытая яркой зелёной сетти, не произнесла ни слова, но мой муж мгновенно замолчал, стиснув зубы. — Тут нечего обсуждать.

— Ты обещал! — как заклятие повторила я, но уже тише.

Я помнила день нашей свадьбы. Я помнила все дни, когда молодой и нахальный мужчина ухлестывал за мной, пытаясь соблазнить. И я помнила его обещание, которое он дал, чтобы я согласилась стать его женой.

Он обещал, что вопреки традициям своего народа будет принадлежать лишь мне одной.

А что теперь? Меня, законную супругу, как телка на верёвочке притащили сюда, на свадьбу моего мужа, в антимагических кандалах. Чтобы не дай бог, не навредила будущей второй супруге. Ибо о гневе моем нынче слагают легенды.

Я не сдержалась… Увидела эту… И помутнение какое-то нашло. Поэтому и просидела я все эти восемь месяцев в тёплой комфортабельной темнице.

Потому что наказание-наказанием, а носительницу будущего наследника истязять не стоит!

Вот и сейчас, стоило только увидеть их вместе, рядом, у того самого алтаря, где мне клялись в верности, я чувствую, как что-то тёмное поднимается в груди. И дыхание перехватывает, а огромный живот тянет с такой силой, что темнеет в глазах.

— Ты обещал… — прошептала я себе под нос, когда он все же отвёл взгляд и нанёс на запястье невесты брачный рисунок. Завтра после консумации этот рисунок обретёт силу, и намертво въестся в кожу, до конца жизни связывая две жизни.

У меня тоже есть такой. Только сейчас он был скрыт под кандалами, словно это какой-то постыдный секрет.

Я больше не смогла вымолвить ни слова. Вся боль и злость, что разрывали меня все эти долгие месяцы, теперь словно отошли на задний план. Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. И только смотрела, как он нарушает данное мне слово.

Даже слез не было.

Вдруг живот потянуло сильнее. Я сжала зубы, чтобы не закричать, и теснее обхватила его руками. Что это? Неужели то самое, о чем говорила мне повитуха? Это оно?

Я рожаю?

Живот то отпускало, то вновь тянуло до каменности. Мне уже было не до вшивого изменщика, разрушевшего мою жизнь. Все, о чем я могла думать — это боль, когда казалось, что меня вот-вот разорвет пополам.

Прикрыв глаза я почти упала на стражника, который должен был следить за мной. Но не успела даже коснуться этого мужчины, как вдруг меня обхватили знакомые сильные руки.

— Что с тобой, огонек мой? — обеспокоенно спросил муж, вглядываясь в мои глаза.

Сил сопротивляться его объятиям не было. Я уткнулась ему в плечо, вдохнула любимый запах и едва не расплакалась от чувства облегчения. Ну что я за тряпка? Почему он вытирает об меня ноги, а я с радостью принимаю его милость как высочайшее сокровище? Почему грудь стягивает радостью, и мне так сильно хочется прошептать, что я скучала?

Но вместо этого я едва не рычу:

— Роды… Пришло время…

— Лекаря!

Мой милый Ши тут же сориентировался, будто готовился к этому. А я снова чувствую благодарность, хотя это он заставил беременную жену стоять всю церемонию на ногах. Я даже не помню, завершилась ли она.

Меня тут же относят в отдельную комнату, укладывают на кровать. Вокруг суетятся горничные, лекарь начинает ощупывать живот и лезть под юбку. Суета плещется вокруг меня, словно море, обывая крохотный островок моего тела, наполненного болью.

Глядя в потолок, изо всех сил сдерживаю рвущиеся из горла крики.

Ещё не время.

— Плод крупный, она не выдержит, если оставить все как есть.

— Что ты имеешь в виду?

— Проток её магии заблокирован, из-за этого она так быстро теряет силы. Если не снять каналы, она умрёт от истощения! И ребёнок…

— Плевать! Делай что нужно, только спаси её!

О да, милый… Сжимаю зубы сильнее, чтобы не расхохотаться. Видимо, я ещё помню, как заставить его волноваться так, чтобы он принял правильное решение.

Лекарь тут же получает ключ и начинает снимать с меня противные железки. На мгновение наши взгляды встречаются. Не знаю, сможет ли он избежать казни за ложь о том, что ребенок один… Но Ши, в любом случае, этого уже не узнает.

Раздался щелчок, и я чувствую, как горящее пламя магии внутри наконец-то разгорается вновь, а лёгкие будто расправляется во всю мощь… Как же мне этого не хватало.

Сознание путается, и вот я уже не слышу ничего, кроме уверенного голоса лекаря.

— Тужтесь, госпожа! Тужтесь!