Обещание

Маргарита плакала, закрывши лицо руками, плакала безмолвно, и слезы тихо катились сквозь пальцы по ея щекамъ и надали на землю, надъ которой она низко склонилась головой.

Рядомъ съ Маргаритой стоялъ Педро; по временамъ онъ поднималъ на нее глаза, но при вид ея слезъ снова опускалъ ихъ и, такъ-же какъ и она, хранилъ глубокое молчаніе.

И все молчало вокругъ, какъ бы изъ уваженія къ ея скорби.

Сельскіе звуки стихали; вечерній втеръ спалъ, и тни начинали окутывать густыя деревья рощи.

Такъ прошло нсколько минутъ. Между тмъ исчезъ послдній слдъ яркаго свта, который оставило солнце, умирая на горизонт; луна начала смутно обрисовываться на фіолетовомъ фон сумеречнаго неба, и одна за другой стали появляться главнйшія звзды.

Наконецъ, Педро прервалъ это тяжелое молчаніе и воскликнулъ глухимъ и прерывающимся голосомъ, обращаясь какъ бы къ самому себ:

— Это невозможно, невозможно!

Потомъ онъ приблизился къ неутшной двушк, взялъ ее за руку и промолвилъ нжнымъ и ласковымъ голосомъ:

— Маргарита, для тебя любовь составляетъ все, и ты ничего не видишь за предлами любви. Между тмъ, кром нашей любви, существуетъ еще нчто другое, столь-же важное — мой долгъ. Нашъ господинъ, графъ Гомарскій, завтра выступаетъ изъ замка, чтобы присоединить свое войско къ войскамъ короля донъ Фернандо, который идетъ выручать Севилью изъ рукъ неврныхъ. Я долженъ сопровождать графа. Я темный сирота: у меня нтъ ни имени, ни родныхъ; ему я обязанъ всмъ. Я служилъ ему въ мирныя времена, спалъ подъ его кровлей, грлся у его очага, лъ его хлбъ. Если я покину его сегодня, то завтра его люди замтятъ мое отсутствіе и спросятъ съ удивленіемъ, выступая тсной толпой изъ воротъ замка:

— Гд же любимый оруженосецъ графа Гомарскаго? — И мой господинъ отвтитъ смущеннымъ молчаніемъ, а его пажи и шуты скажутъ съ насмшкой: — Графскій оруженосецъ воинъ только для виду, парадный боецъ!

Тутъ Маргарита взглянула на своего возлюбленнаго глазами, полными слезъ; ея губы зашевелились, какъ будто хотли что-то сказать, но рыданія заглушили ея голосъ. Педро продолжалъ еще нжне и убдительне:

— Ради Бога, не плачь, Маргарита, не плачь твои слезы меня приводятъ въ отчаяніе. Я узжаю отъ тебя, но вдь я возвращусь, когда хоть немножко прославлю свое бдное имя… Господь поможетъ намъ въ нашемъ святомъ дл. Завоюемъ Севилью, и король наградитъ завоевателей вотчинами на берегахъ Гвадалквивира. Тогда я вернусь за тобою, и мы поселимся вмст въ этомъ арабскомъ раю, гд, какъ говорятъ, даже небо лазурне и чище, чмъ въ Кастиліи. Я возвращусь — клянусь теб; возвращусь, чтобы сдержать слово, торжественно данное теб въ тотъ день, когда я вручилъ это колечко, залогъ моего общанія.

— Педро! — воскликнула Маргарита, подавляя свое волненіе и обращаясь къ нему твердымъ и ршительнымъ голосомъ: — Ступай, ступай, поддержи свою честь! — Съ этими словами она бросилась въ послдній разъ въ объятія своего возлюбленнаго и прибавила тихо и взволнованно:- ступай, поддержи свою честь… но возвратись и возврати мн мою!!

Педро поцловалъ ее въ лобъ, отвязалъ отъ дерева свою лошадь, и удалился вскачь по алле, обсаженной тополями.

Маргарита слдила за нимъ глазами, пока его фигура не пропала въ ночныхъ тняхъ, и когда онъ совершенно исчезъ изъ виду, она вернулась въ деревню, гд ждали ее братья.

— Нарядись въ свою праздничную одежду, — сказалъ ей одинъ изъ нихъ, когда она вошла: завтра утромъ мы пойдемъ вмст со всми сосдями въ Гомару, чтобы посмотрть, какъ графъ отправляется въ Андалузію.

— Мн не только не весело, но даже грустно смотрть на отъздъ людей, которые, можетъ быть, не вернутся, — отвчала Маргарита, вздыхая.

— Ты непремнно должна идти съ нами, — настаивалъ другой братъ; — и притомъ будь какъ можно спокойне и веселе: по крайней мр, тогда не станутъ болтать люди, что у тебя есть возлюбленный въ замк, и что онъ уходитъ на войну.

Только что занялась заря на неб, какъ по всему Гомарскому селенію прогремли звонкія трубы графскаго отряда, и крестьяне, собиравшіеся большими толпами изъ окрестныхъ деревень, увидали разввающееся знаыя своего господина на самой высокой изъ крпостныхъ башень. Любопытные ожидали зрлища уже около часу; нкоторые услись по берегамъ крпостныхъ рвовъ; другіе взлзли на вершины деревьевъ, толпились по равнин, тснились на вершинахъ холмовъ; самые отдаленные зрители составляли цлую цпь вдоль большой дороги. Среди ожидающихъ начинало уже замчаться нетерпніе, когда трубы снова зазвучали, загремли цпи подъемнаго моста, тяжело опустившагося черезъ ровъ, поднялись желзныя ршетки, и тяжелыя крпостныя ворота заскрипли на своихъ петляхъ, растворившись настежь.

Народъ поспшилъ столпиться по сторонамъ дороги, чтобы увидать поближе блестящее вооруженіе и роскошное убранство свиты графа, знаменнтаго во всемъ округ своей пышностью и богатствами.