Об идолах и идеалах

Э.В.Ильенков.

Об идолах и идеалах.

Издание второе.

Киев «Час-Крок» 2006.

УДК 141.7 ББК 87.6 И 45.

Ильенков Э. Об идолах и идеалах. 2-е изд. К.: «Час-Крок», 2006. - с. 312.

ISBN 966-96617-0-6.

Издано при поддержке

интернет+газета CDMMUNI5T.RU.

ISBN 966-96617-0-6.

© Е.Э.Ильенков.

© «Час-Крок», Киев, 2006.

УДК 141.7 ББК 87.6 И 45

Идеалы и интегралы 4

Тайна Черного Ящика.

Научно-фантастическая прелюдия 10.

Сказка — ложь, да в ней — намек… 28.

Так кто же кого создал? 42.

Земные злоключения прекрасного идеала 56.

Идеал и «природа человека» 66.

Идеал и логика 84.

«Не идеал, а действительное движение…» 116.

Школа должна учить мыслить! 152.

Что на свете всего труднее? 210.

И, наконец, мораль… 270

Вчера я опять поругался с Адам Адамычем.

— Вы реакционер, — сказал он мне на прощание, — философ вы, луддит новоявленный!

А это все слова, как вы понимаете, очень обидные. Луддитами называли себя некогда ломатели машин, видевшие в станках, которые ткали ситец быстрее и лучше, чем их умелые руки, своего смертельного врага, бездушного конкурента-разорителя.

Дело в том, что Адам Адамыч изобретает мыслящую машину умнее человека. А мне такая затея почему-то ужасно не по душе. И в этих моих настроениях Адам Адамыч усматривает ни много ни мало как отрицание кибернетики вообще, которое в его глазах оказывается чуть ли не неизбежным выводом из философии. Он и не подозревает, что тем самым преступает границы подлинной кибернетики, так же как некогда преступали границы научной философии те философы, которые объявляли кибернетику лженаукой.

— Мало ли чего Вам хочется? — отвечает мне Адам Адамыч, когда я говорю, что мне хочется, чтобы человек был умнее машины. — Вбили вам в голову, будто человек — венец творения, предел совершенства. Тоже мне предел. Вы систему уравнений с пятью неизвестными целый день решать будете, да еще и ошибок наделаете. А мой Интеграл за полминуты с сотней-другой управится.

И Адам Адамыч снисходительно на меня поглядывает.

— Да, но Бах, но Блок, — как умею, отбиваюсь я, — ведь не может же машина…

— Хватит, хватит, — обрывает Адам Адамыч. — Вчера мой Интеграл выдал «Интегральную фугу». Это, правда, пока еще не Бах, но все же. Если учесть что ему всего полгода… Ваш возлюбленный Бах в его возрасте…

Здесь голос Адам Адамыча становится тихим и ласковым, а взор — задумчивым и нежным. Некоторое время мы молчим и не пререкаемся. Отцовские чувства Адам Адамыча мне понятны, и у меня пропадает охота спорить. Но это — эмоции. А эмоций Адам Адамыч не любит. Он ценит только математически строгие выкладки и хочет одержать верх по всем правилам логики.

— Вы должны понять, что человек — тоже машина, и что машины могут быть разные. Что мы называем машиной? Как известно, в кибернетике машиной называют систему, способную совершать действия, ведущие к определенной цели. Значит, и живые существа, человек в частности, в этом смысле являются машинами. Нет никаких сомнений в том, что вся деятельность человеческого организма представляет собой функционирование механизма, подчиняющегося во всех своих частях тем же законам математики, физики и химии, что и любая машина.

— Да, но все-таки человек качественно отличается…

— Вот-вот. Затвердили свое — качественно, качественно! Отсюда отнюдь не следует, что с помощью мышления, происходящего в мозгу, нельзя постичь тайны самого мышления и воспроизвести его аналог: создать аппарат — электронный, белковый или какой-либо другой, имитирующий черты мозга, существенные для процесса мышления. Сомневаться в возможности познания процессов мышления — значит сомневаться в познаваемости мира! А за вашим «качественным отличием» кроется просто старинная вера в некое сверхъестественное, если хотите, божественное чудо сотворения мыслящей материи. Уши всем вы прожужжали этим «качеством»!

— Адам Адамыч, согласен с вами. Давайте называть «машиной» систему, способную совершать целесообразные действия. Тогда человека и в самом дела придется считать машиной. Но как мы станем называть другие машины — скажем, вашу «Волгу», мою пишущую машинку, электровозы, прокатные станы, токарные станки? Ведь никаких целесообразных действий они совершать не способны, и, следовательно, машинами их назвать нельзя! Знаете, давайте-ка назовем их «человеками» — благо, это наименование кое для кого осталось «безработным» с тех пор, как они человека прозвали машиной…