Об И.С. Тургеневе

Хотелось бы сегодня с вами поговорить о творчестве Ивана Сергеевича Тургенева, о творчестве и жизни писателя, который, в отличие от большинства своих современников, сам признавался в собственном неверии, сам часто подчеркивал свое нехристианство. Тургенев однажды даже, правда, в юности, написал очень резкую фразу в одной из своих поэм: «Попов я ненавижу всей душой». Однако, тем не менее, есть что-то такое в личности и творчестве Тургенева, что заставляет нас говорить о том, что нехристианство Тургенева было скорее декларативным, чем чем-то таким действительно живущим внутри него. Да, декларировал он о себе, как о нехристианине, но если заглянуть в его сердце, то видится мне в нем что-то другое, видится мне в нем все-таки его вера, его христианство.

Плутарх, знаменитый греческий писатель, однажды в предисловии к какому-то из своих «Сравнительных жизнеописаний» отметил, что часто бывают в жизни человека какие-то мелочи, какие-то незначительные факты, которые говорят о его личности зачастую больше, чем огромные труды или поведение во время каких-то серьезных исторических событий. И вот, в жизни Тургенева, мне кажется, есть два такие факта, которые заставляют особенно пристально посмотреть на этого человека. Уже в конце своей жизни Тургенев написал очерк, который называется «Пожар на море». Он был продиктован им буквально накануне своей смерти, в 1883 году. Рассказывает в этом очерке Иван Сергеевич о событии своей юности, о том, как на горящем корабле, опасаясь погибнуть, он остановил матроса и обещал ему денег, которая даст тому богатая мать Тургенева, если матрос спасет ему жизнь. Тургенев очень честно рассказывает о своем малодушии во время этой катастрофы. Рассказ об этом сохранился не только в сочинениях Тургенева, рассказывали об этом многие его современники, высмеивая Ивана Сергеевича за трусость. Более того, ставилась какая-то пьеса силами известных писателей того времени, и уже пожилому и седовласому Ивану Сергеевичу Тургеневу было предложено во время этой пьесы – а он был одним из актеров – воскликнуть: «Спасите, спасите! Я единственный сын у матери!» И Тургенев это сделал без всякого недовольства, без всякого недовольства, как его просили, так и воскликнул. А затем еще более честно рассказал об этой истории, о которой, повторяю, говорили другие мемуаристы его времени, в частности, Авдотья Панаева. Но Тургенев взял и рассказал об этой истории сам предельно честно, подчеркнув именно свое малодушие, именно свою трусость. Мне кажется, что человек, который способен так говорить о себе самом, заслуживает того, чтобы к его личности приглядеться особо. Родные мои, это все-таки подвиг – сказать прямо и откровенно о своей трусости.

И второе событие из его жизни, такое же, на первый взгляд, незначительное, но тоже, как мне представляется, в высшей степени характерное. Уже пожилой и известный писатель, Тургенев был приглашен в Париже быть свидетелем казни Тропмана, знаменитого преступника, убийцу, осужденного на смерть. Собрался на эту казнь чуть ли не весь город. Пришел туда и Тургенев. И вот он описывает в очерке, посвященном этому событию, как когда появился он, то в толпе пронесся легкий шум. «И подумалось мне, – пишет Иван Сергеевич, – что меня здесь знают как писателя». А потом оказалось, что вовсе не потому, что появился Тургенев, пронесся этот шум по толпе, а по совсем другой причине: в силу того, что внешне Иван Сергеевич был похож на палача, того самого, который должен был привести в исполнение приговор. И вот об этом событии Тургенев тоже честно рассказывает. Не только о том говорит, что он похож был на парижского палача, но и о том, что ему приятно было услышать этот ропот толпы, потому что подумалось, что знают парижане известного русского писателя. И было возгордился он, но не тут-то было, оказалось, что его приняли не за того. Об этом ведь можно было умолчать, и я думаю, что большинство из нас с вами и большинство из писателей наших умолчали бы об этом скорее смешном и досадном факте. А Тургенев взял и как-то просто рассказал о нем.

Повторяю: вот эти два события, они рисуют личность Тургенева в каких-то совершенно особых тонах. Удивительной честности был этот человек, а там, где есть честность, там уже совсем недалеко до веры. Там, где есть такая безоружная, такая детская честность, которой отличался Тургенев, там вера уже совсем близка. И поэтому человек этот, считавший сам себя и неисправимым западником, и безбожником, все – таки на самом деле был очень близко от Бога.