О вечном возвращении как проклятии

Meister Schwarzsichtig, 2003

В августе 1881 года, в Сильс-Марии, во время прогулки, когда Ницше находится на высоте "6000 футов по ту сторону человека и времени" ("Ecce Homo"), ему приходит мысль о "вечном возвращении": "Эту жизнь, как ты ее теперь живешь и жил, должен будешь ты прожить еще раз и еще бесчисленное количество раз; и ничего в ней не будет нового, но каждая боль и каждое удовольствие, каждая мысль и каждый вздох и все несказанное малое и великое в твоей жизни должно будет наново вернуться к тебе, и все в том же порядке и в той же последовательности, - также и этот паук и этот лунный свет между деревьями, также и это вот мгновение и я сам. Вечные песочные часы бытия переворачиваются все снова и снова - и ты вместе с ними, песчинка из песка!" ("Веселая наука", афоризм 341).

Несмотря на свое толкование в волюнтаристском свете (вечно себя созидающий и вечно себя разрушающий мир есть космизация воли к власти), идея фатальна и по-своему ужасна. Должно быть, именно поэтому в первый раз, в "Веселой науке" (написана зимой 1881-1882), читатель слышит ее не от кого иного, как от демона. Если бы Ницше употребил слово "(das) Dämonium", все было бы проще: тогда демон был бы тем самым греческим личным божеством, которое есть и "ангел-хранитель" человека, и источник его же творческого вдохновения. Но Ницше использовал усеченную форму слова - "(der) Dämon", и поэтому его демона можно понимать и как дьявола, злобного духа… Как бы там ни было, к словам того, кто зовется "демоном", принято относиться с осторожностью. Но не воскликнул ли Ницше в ответ на его одновременно и просвещающие, и обрекающие слова: "Ты - бог, и никогда не слышал я ничего более божественного!" Быть осторожным - это не для Ницше.

Разумеется, та форма, в которой в афоризме приведен этот возможный ответ демону, вовсе не свидетельствует о том, что восклицание принадлежит самому Ницше, что отныне это именно его взгляды и убеждения. Но в "Так говорил Заратустра", в третьей части (8-20 января 1884 года), идею о "вечном возвращении" высказывает уже сам пророк, причем практически в тех же словах, что и демон - даже непонятно как оказавшиеся в творчестве Ницше "бодлеровские" паук и лунный свет присутствуют в них. Значит, Ницше, услышав эту фатальную идею, вовсе "не бросился … навзничь, скрежеща зубами и проклиная говорящего так демона". Демоническая мысль - "эта высшая форма утверждения, которая вообще может быть достигнута" ( "Ecce Homo"), - теперь действительно его.