О Церкви

Преподобный Ефрем, или, как его называют сирийцы, Мар Афрем, – одинаково широко известен и в греко-славянской святоотеческой традиции, и в сироязычной литературе христианского Востока[1]. Несомненный и огромный церковный авторитет, которым он пользовался в Византии и на Руси, покоится на уже достаточно раннем существовании корпуса переводов его сочинений (в основном, аскетических) на греческий язык, известного как «Ephraem Græcus» – «греческий Ефрем». Этот корпус постоянно пополнялся и за несколько столетий в него вошло большое количество византийских аскетических сочинений, не имеющих отношения к историческому Ефрему.

Вместе с тем, парадокс заключается в том, что именно греческий (и возникший параллельно с ним «латинский») Ефрем в известной мере «заслонил» образ реального Мар Афрема, слишком «восточный» для того, чтобы органично вписаться в византийскую парадигму. Реальный Ефрем Сирин родился и прожил всю жизнь в Месопотамии, а умер в известном сирийском городе Эдессе (Урхой, совр. Урфа), столице области Осроэна.

О жизни преподобного известно мало, сирийское житие его имеет поздний характер, можно лишь с уверенностью утверждать, что Ефрем был регентом хора дев (т.н. «дочерей Завета») и монахом (в сирийском мире того времени монашество только начиналось, и отшельники именовали себя рей Зав, букв. «одинокие» или «единородные»). Позднейшие предания говорят о том, что преп. Ефрем имел сан диакона. С этими сведениями связано предание о визите Ефрема Сирина в Кесарию Каппадокийскую и встрече его со свят. Василием Великим. Каково бы ни было строго научное суждение об этом предании, мы можем определенно утверждать, что Ефрем не владел греческим языком, и в его произведениях не обнаруживается следов знакомства с грекоязычной литературой. С другой стороны, преп. Ефрем знал и использовал различные иудейские толкования Св. Писания, мидраши и таргумы, возникшие в т. н. межзаветную эпоху в основном на арамейском языке, родственном тому, на котором говорил и писал сам преподобный. Аллегорический, или точнее символический, метод, разработанный в этих толкованиях, широко применялся преподобным.

Помимо творческого подхода к библейской экзегезе преп. Ефрем был также и вдохновенным поэтом, чем заслужил у сирийцев прозвище «лира Святаго Духа». Это сочетание поэта и богослова роднит его с такими Отцами, как св. Григорий Богослов, св. Андрей Критский или св. Иоанн Дамаскин. Среди многочисленных произведений преп. Ефрема – толкования на Ветхий Завет, Диатессарон (сирийское сводное Евангелие), на послания ап. Павла, на Деяния Апостольские. Писал он и догматико-полемические произведения против манихейства, арианства и гностического учения Бардесана; среди других его трудов – циклы гимнов о девстве, об Аврааме Кидонском, о посте, о Рождестве, знаменитые «Гимны о Рае», «Нисибинские песнопения» и др. Писал он также и прозаические слова различного содержания, аскетического и догматического.

Публикуемый нами впервые в русском переводе гимн[2] преп. Ефрема из 15 байтов (букв. «домов», так называют сирийцы строфы), изданный немецким ученым дом Эдмундом Беком по сирийской рукописи из Британского Музея, датируемой 519 г. и названной им «De Ecclesia», в действительности не имеет этого надписания в сирийском. Зато он имеет краегранесие (акростих) с именем своего автора: […], Афрем. В рукописи он предшествует непосредственно циклу гимнов, известному как «Гимны против Юлиана». В этом цикле возвышенных стихов Ефрем, непосредственный свидетель событий 362-363 гг. (эпоха краткого правления императора Юлиана Отступника, пытавшегося реставрировать язычество Римской империи и азартно искоренявшего христианство, которое уже начало утверждаться как государственная религия), размышляет о судьбах империи, Православия, Церкви после той катастрофы, которая произошла в недолгое царствование Юлиана. Сам преподобный в числе многих христиан из Нисибина вынужден был покинуть свой родной город после того, как император Иовиан уступил этот город в 363 г. Этому «историософскому» циклу, ставшему откликом на насущные события, предшествовал большой догматический цикл гимнов «О вере», направленный против арианства. Таким образом, если сперва преподобный обратился к защите учения Церкви от еретиков, то здесь он уже защищает самое Церковь, точнее – православное учение о ней.

Особенный интерес публикуемому гимну придает определенное сходство исторического момента с нынешними лукавыми временами, когда наиболее активно подвергается пересмотру православное учение о Церкви и ее границах, а современная массовая апостасия, когда отступники и еретики претендуют на церковное достояние, напоминает эпоху после смерти Юлиана, когда многочисленные «падшие» и еретики-ариане стремились уничтожить истинно-православных и перетянуть на свою сторону римских императоров. Как известно, это им не удалось.