О тех, кто в цирке не смеётся

.                   Часть первая

НАЧАЛО КОНЦА

1. ЗНАКОМСТВО

– Парни, привет! Мне дали койко-место в этом комнате. Вы не будете возражать?

– Нет, конечно, не будем!

– Тогда скажите, какая кровать не занята?

Ему указали рукой в сторону незанятой кровати.

– Вот эта свободная. Проходи!

– Спасибо!

Пришедший прошел к указанному месту, тяжело вздохнул и присел на свою кровать. Рядом у ног он поставил свой невеликий багаж, состоящий из небольшого портфеля типа «дипломат», после чего осмотрел комнату, в которую он поселился, пока, на неопределенное время.

Это была просторная комната с высоким потолком (чего тут удивляться, ведь она была ещё сталинской постройки), с огромным окном, выходящем на тихую улицу, совсем недалеко спрятанную от Красного проспекта – главного проспекта Н-ска. В открытое окно, кроме чириканья птиц, никаких посторонних звуков не доходило. А при этом парадный вход гостиницы, в которой все парни оказались, выходил именно на центральную улицу: шумную, громкую, важную, как и все главные улицы столицы, не важно – это столица страны или просто отдельно взятого региона.

Располагалась гостиница совсем рядом с учреждением, которому она принадлежало – Центральному штабу Западно – Сибирского военного округа. Здания штаба округа, политического управления и гостиницы все были построены в одном стиле, а вместе занимали целый квартал города, такие большие они были.

– Ну что, парни, познакомимся, что ли? Нам, ведь, какое-то время вместе проживать придется. Меня зовут Соломатин Андрей, прибыл из Томска, в соответствии с предписанием, для направления на воинскую службу. А вы, каким образом здесь?

– Я, Говердовский Федор, тоже из Томска. Это Юрьев Игорь, тоже наш земляк, и, наконец, Корчагин Павел, он из Кемерово прибыл. Все мы здесь с одним и тем же делом: направлены своими военкоматами согласно приказу Министра обороны, для призыва на действительную службу. Причем направлены не просто в штаб округа, а в его Политическое управление для службы политсоставом. Ты тоже в Политуправление?

– Да! Я там уже побывал, беседовал, если так можно выразиться, с зам. начальника управления кадрами, каким – то полковником. Тот, как только услышал мою фамилию, и имя тут же наорал на меня, назвал дезертиром и пригрозил отправить под военный трибунал за опоздание на службу. А какое тут опоздание? У меня, согласно предписанию, стоит только дата прибытия, а время вовсе не указано. Я, вообще, сегодня вылетел из Томска самым первым рейсом самолета и в десять минут десятого был уже у кадровика.

– Вот, потому и наорал, что мы – то здесь уже с пятницы, сегодня к нему пришли, как было нам велено, в 8-30, они в это время начинают работу, а он сделал перекличку и тебя не оказалось. Он и на нас наорал из-за тебя: «Почему, мол, Соломатина нет? Разыскать и явиться всем вместе в 11-00»! Как будто мы знаем, кто такой Соломатин, и где тебя нужно разыскивать. Так что нам уже пора идти в управление кадров, поскольку собрались все. Пошли!

Как по команде, парни поднялись со своих кроватей, на которых сидели в тоскливом ожидании и вчетвером направились туда, откуда только что пришел Соломатин.

Идти совсем недалеко: из двери гостиницы сразу же в дверь управления кадрами Политического управления округа.

Зато здесь, на месте, им пришлось уже ожидать довольно долго начальника управления, который им назначил время встречи в 11-00, но был вызван высшим начальством на совещание.

Парни ожидали уже полтора часа, а полковник всё не приходил.

В приемной у него собралась масса народу, все в военной форме. Среди них самым младшим был майор, так что четверо гражданских здесь смотрелись вообще лишними или случайными людьми.

Ещё прошло около часа, когда вернулся с совещания начальник управления кадрами.

Он прошел через приемную сильно озабоченным, громко сказал: «Приму всех по очереди» – и скрылся за дверьми своего кабинета вместе с секретарем в звании капитана.

Минут через пять капитан вышел наружу и объявил очередность приема. Естественно, четверо «гражданских» оказались в ней последними.

Парни сидели в приемной в тяжком ожидании. Мало того, что им в конце приема светило одно единственное – завершение их свободной, гражданской жизни, так они ещё пришли сюда, не пообедав, не захватив с собой даже маленькой бутылочки минералки и им предстояло здесь пробыть неопределенное время.

Часы просто остановились! Каждый, кто входил в кабинет начальника, будто бы там поселялся на постоянное проживание: совершенно не спешил выходить и никакие другие дела его больше в этой жизни не интересовали.

Так «в час по чайной ложке» двигалась эта очередь, и, когда на улице уже совсем стемнело, и вдоль проспекта зажглись фонари, наконец – то, подошла их очередь.

Всех четверых полковник принял одновременно.