О прощении ближнего

О прощении согрешившего ближнего.

Введение.

Богдан – подросток. Как и всякий подросток, он учится в школе, гоняет с приятелями на велосипеде и даже иногда ходит на рыбалку. Конечно, у Богдана есть мама и папа. А еще – две младшие сестры, погодки Тоня и Таня. Тоня серьезная и вдумчивая, Таня шумная и шаловливая. В общем - обычная семья.

А еще родители Богдана ходят в Храм Божий. И детей, конечно же, берут с собой. Сколько Богдан себя помнит, жизнь его семьи тесно связана с Церковью, с православным христианством. Утренние и вечерние молитвы, исповедь и Святое Причастие – все это хорошо знакомо и Богдану, и Тане, и Тоне.

Но, конечно, детям не все понятно, ведь жизнь сложна, и на многие вещи смотрят по-разному те, кого дети встречают в Храме, и те, с кем они общаются в школе или на улице. И у Богдана, и у его сестер возникает множество вопросов, и, конечно, за ответами они бегут к родителям. Они спрашивают маму и папу о том, и об этом, спрашивают на кухне и на улице, спрашивают после того, как их взволновал разговор в школе или после просмотра телевизора. Иногда вопросы детей простые, а иногда – довольно сложные, но папа с мамой стараются отвечать так, чтобы их любимым чадам было понятно.

Мы подслушали некоторые их разговоры, и передаем их вам.

Беседа 6.

В этот день детям подарили «Дартс» - черно-белую мишень, в которую нужно бросать маленькие стрелы на магнитиках.

Богдан побросал немного, и ушел читать – взрослому мальчику игра показалась не интересной. Зато Таня и Тоня играли с увлечением и через пятнадцать минут поссорились – не могли решить, кому бросать стрелы с красным хвостиком, а кому – с зеленым. В жаркую ссору вмешался папа, забрал игру и сказал, что отдаст ее девочкам только на следующий день, да и то – если они помирятся.

Девочки мириться не спешили – дулись друг на друга. Они разошлись по разным комнатам, и в доме воцарилась непривычная тишина – никто не играл, не бегал, не прыгал, не смеялся.

Через полчаса Тоня зашла на кухню к маме. Мама в это время мыла посуду.

- Мам, можно мне хлеба с вареньем? – спросила Тоня.

- Да, только сделай себе сама, - сказала мама.

Тоня отрезала себе ломоть хлеба, намазала толстым слоем клубничного варенья.

Через минуту мама обратила внимание на то, что дочь не ест хлеб, а смотрит на него в растерянности.

- Ты что не ешь? – спросила мама.

- Я не могу помолиться, - буркнула Тоня себе под нос.

С раннего детства в семье дети были приучены перед едой читать молитву «Отче наш».

- Почему? – удивилась мама.

- Потому, что я должна сказать «Прости нам грехи наши, якоже и мы прощаем должникам нашим». А я Таньку не простила – как же я такое скажу?! Это вранье получиться!

Мама отложила посуду и выключила кран.

- Ты права – Богу лгать нельзя, - сказала она, вытирая руки о полотенце. – Но ведь ты можешь просто пойти и помириться с Таней, и тогда сможешь молиться!

- Не могу я с ней мириться – она вредничала! – сказала Тоня хмуро.

Мама посмотрела на дочь строго.

- Тогда не ешь хлеб вообще, или ешь его без молитвы, - сказала она.

- Не могу, - ответила Тоня, и опустила голову.

Мама пожала плечами.

- Тогда помолись, но будь правдива. Скажи Богу: «Не прощай мне грехи мои, потому, что я не простила Таню», - посоветовала мама.

- И так не могу, - ответила дочь.

- Почему?

- Я хочу, чтобы Он меня прощал, когда я что-то делаю не так!

- Тогда и ты должна простить сестру – иначе нельзя, - сказала мама строго, и вновь принялась за посуду – она хотела дать дочери время подумать.

Через минуту Тоня подошла к маме и уткнулась головой ей в бок.

- Мам, скажи – а почему это так важно – прощать других? – спросила она.

Мама выключила воду, вытерла руки, обняла дочь.