О писателе Борисе Житкове

Борис Степанович Житков был писателем замечательным. Это классик нашей советской детской литературы. Книги его сейчас с захватывающим интересом читает детвора всего мира.

Из всех книг Житкова встает образ их автора — человека большого душевного благородства и крупных поступков, человека необыкновенной, содержательной жизни.

«Как-то, — рассказывает один из друзей Житкова, — Борис Степанович задал знакомым вопрос:

— Если б вам сейчас дали миллион золотом с обязательством быстро истратить его по своему желанию, что бы вы сделали с ним?

И все, не задумываясь, отвечали:

— Прежде всего я накупил (или накупила) бы себе массу вкусных вещей, потом хорошо оделся бы, потом снял бы себе отдельную квартиру с ванной и… — дальше шло перечисление всевозможных жизненных удобств.

Борис Степанович улыбался и говорил только:

— Но ведь для этого куда как много миллиона, а по условию его надо истратить весь.

И знакомые не знали, куда деть такую уйму денег.

Когда же его самого спросили, как бы он разрешил эту трудную задачу мотовства, он ответил:

— Я покупал бы не вещи, а события.

И, остановившись перед стенной картой Родины, сказал, указывая на Новую Землю:

— Надо бы к чертям срыть эту перегородку! Ведь в нее упирается Гольфстрим, и весь его огромный запас тепла и жизни уходит без всякой пользы для нас в пустыню вокруг Серверного полюса. А срыть Новую Землю — Гольфстрим пойдет вдоль берегов всей Азии, отеплит, изменит климат, растительность громадных пространств, откроет непочатый край для жизни.

И миллион вдруг стал крошечным».

Вся жизнь Б.С. Житкова и состояла из разнообразных, каждый раз новых событий.

Житков умер недавно. Еще не собрано все его писательское наследие. Мой рассказ о жизни и творчестве писателя не может быть исчерпывающим. Задача этого рассказа — помочь читателю глубже понять и самого Житкова и его произведения.

Борис Степанович Житков родился 30 августа (ст. ст.) 1882 года на даче, расположенной на полпути от Новгорода к станции Волхов. Пароходы останавливались здесь у поселка Змейск. Напротив Змейска, на более высоком берегу Волхова, стояло несколько изб и помещичий дом, который сдавался как дача. В этом доме и родился Борис Житков, четвертый ребенок в семье и единственный мальчик.

Отец Бориса Житкова, Степан Васильевич, был человек незаурядный. За участие в революционном движении его дважды исключали из высших учебных заведений. Он потерял возможность получить диплом высшего учебного заведения. Тогда, стремясь пойти работать в народ, Степан Васильевич решил стать учителем сельской школы и для этого сдал экзамен на звание учителя.

Вскоре Степану Васильевичу предложили место преподавателя математики в организуемой в Новгороде земской учительской школе, которая должна была готовить учителей для сельских школ Новгородской губернии. В 1878 году он переехал с семьей в Новгород и целиком отдался педагогической деятельности.

В это время Новгород был тихим провинциальным городом, насчитывавшим около двадцати тысяч жителей.

Новгород служил тогда также и местом нестрогой ссылки политических. Ссыльные приходили к Житковым, у которых находили приют и сочувствие. Первыми географическими понятиями, которые узнали дети, были места ссылки: Минусинск, Семипалатинск.

Учительская школа помещалась на большой улице, против Летнего сада, недалеко от новгородского кремля. Прямо против Летнего сада стояло здание общежития, в котором обязаны были жить учащиеся школы и в котором семья Житкова также получила квартиру.

При общежитии был большой сад, с площадкой для крокета, с кегельбаном, с клумбой, с площадкой для гимнастики. И учащиеся и дети Житковых в теплую погоду на целые дни забирались в сад. У Житковых была большая собака — сеттер-гордон Гектор. Маленький Борис ее очень любил. Она научила его ходить: он крепко уцеплялся за ее шерсть, и она осторожно и медленно переступала лапами по заросшему травой двору, ведя его за собою. В саду дети Житкова буквально жили на деревьях. У каждого было свое излюбленное дерево, на котором и играли, и спали, и принимали гостей: липа, черемуха, рябина или береза. Родители, выходя в сад, искали детей, задирая голову кверху, по веткам.

Сад был обнесен редкой деревянной решеткой и тянулся до рва, за которым начиналась красная кремлевская стена. Посреди сада был вход с улицы, представлявший собой небольшую деревянную будку. В будке сидел старик еврей-кондитер, торговавший леденцами, маковниками, сосульками — петушками и коньками на деревянных палочках. Дети звали его «сосульщиком». Захватив с собою три копейки, они бежали к нему за сластями.