О невозможном

Наша нынешняя жизнь – всего лишь краткий миг.

Мы жили прежде. И проживём ещё множество жизней.

Шань Са

Старый охранник, завершил обход и поспешил в свою небольшую будку. Он шёл, слегка сгорбившись, а правая нога прихрамывала, отчего короткие, будто подстреленные, штаны выглядели ещё несуразнее. Куртка с надписью «Охрана» в жёлтом прямоугольнике, напротив, смотрелась излишне великоватой, но старику было уже всё равно, в чём отбывать свою смену. За ним, сотрясая длинную косматую шерсть, лениво плелась овчарка. Подстать своему спутнику, она уже не выказывала интереса ко всему окружающему, а просто двигалась вперёд к месту отдыха. Добравшись до кабинки, охранник подогрел обед и с удовольствием стал его есть, пока привычный ритуал не нарушил телефонный звонок. Мужчина наскоро вытер руки и зачем-то поправил усы, будто ему предстояла личная встреча. Надев на сухое морщинистое лицо очки, он увидел, что звонят с диспетчерской. Обычно такой обзвон делали в начале и в конце смены, а в это время звонок взволновал старика – и он, старательно чеканя слова, заговорил:

– Объект «шестая больница», Беглов. Слушаю!

– Палыч, у нас ЧП, – затараторила женщина на другом конце провода.

– Что там?

– Звонили с правобережного отделения, у них девочка в розыске. Сказали с тобой связаться. Ты что-то знаешь об этом?

– Откуда мне знать, от тебя впервые слышу. Как зовут-то девочку?

– Саша Шевченко. Ты смотри там внимательней на камерах, может, проскочит.

– Тут не по камерам смотреть надо, – недовольно проворчал охранник и стал накидывать куртку.

– А говоришь, не знаешь, видел что-то?

– Нет, но есть мысли, где эту дурёху искать. Проверю, доложу. Отбой.

Женщина попыталась ещё что-то сказать, но старик бросил трубку. Он с сожалением посмотрел на незаконченный обед и вышел из будки. Собака, старательно выгрызавшая кровопийц из своей шерсти, резко подскочила и подбежала к сослуживцу. Она ожидала, как обычно, заполучить остатки обеда, но хмурый охранник уверенно и быстро, насколько это возможно для старика, зашагал в сторону видневшегося вдалеке белого здания.

– Рекс, искать! – скомандовал наконец собаке старик, и пёс устремился вперёд, быстро пропав из виду. Здание становилось всё ближе, стали виднеться ещё два поменьше – это был больничный комплекс с несколькими корпусами. Уже несколько лет прибывавшие в запустении, они стали ветшать. Штукатурка с фасада местами осыпалась целыми пластами, оставляя на стенах огромные проплешины. Раньше грохот от её падения на землю, особенно ночью, будоражил охранника, но со временем он к этому привык. В отличие от молодого сменщика, ему не нужно было видеть в этом мистику. Как никто другой, он знал, что срок годности есть у всего. Уже скоро охранник нагнал Рекса. Тот переминался с ноги на ногу перед центральным входом в больницу и пристально смотрел на дверь. Старик достал связку ключей и, быстро перебрав их, нужным отворил дверь. Пёс ринулся по коридору на лестничную площадку, а потом снова пропал из виду. Мужчина не стал спешить за ним, потому что догадывался, где в очередной раз его застанет. Добравшись до лестницы, стал подниматься вверх, придерживая рукой правую ногу. Так он удерживал сустав, который постоянно норовил выскочить наружу. На третьем этаже старик свернул налево и в конце коридора с многочисленными дверьми увидел Рекса. Пёс снова сидел, гипнотизируя дверь. Она, как и другие двери в платы, не была закрыта на замок, иначе связка с ключами оказалась бы неимоверно тяжёлой. Наконец Беглов доковылял до двери и по привычке потянулся к воображаемой кобуре с пистолетом. Вот только в нынешнем допуске охранника оружие не предполагалось. «Да и на кой оно мне», – подумал старик, вспомнив о цели вылазки. И всё же упреждающе посмотрел на пса как на единственное оружие в его распоряжении. Охранник резко приоткрыл дверь, и собака буквально просочилась внутрь. Она навернула пару кругов по небольшому помещению, обнюхивая всё подряд, и села посередине, ожидая одобрения. Напарник вошёл следом, окинул комнату взглядом и обратился к собаке: «Хороший малый». Пыльные шторы были раздвинуты, лучи утреннего солнца падали старику прямо в лицо. Наполовину зелёные, наполовину белёные стены, окно с деревянной рамой, окрашенной белой, уже потрескавшейся от времени краской, и дверь в похожем состоянии. Напротив окна стояла железная койка с хромированными ободами и вертикальными решётками, рядом была деревянная тумба, разбухшая из-за влажности.

Старик подошёл к окну и увидел парк. Огромный парк, с густо растущими берёзами и кустарниками, аллею, разделяющую его на две части. Вдоль неё стояли лавочки, за ними когда-то были клумбы с цветами, но сейчас всё было заброшено. Ни одного живого существа, все словно исчезли.